Кровь и крест
Шрифт:
– Да, было дело… Но я и в городе жил, в Мюльхаузене, пока там дел не натворил. Была у меня одна вдова… Так вот захаживал я к ней не один, как потом выяснилось. Когда столкнулся в дверях с соперником, не сдержался и ударил его, тот стукнулся головой о дверной косяк да тут же умер. А соперником моим оказался не кто иной, как уважаемый горожанин, владелец цветочной лавки. Вот и пришлось бежать, куда глаза глядят… А глядели они прямо, пока вас не встретили…
Рутьеры продолжили болтовню. Ирма призывно взглянула на Эрика и поднялась из-за стола. Эрик прекрасно знал этот взгляд, он подкрепил свои
В этот раз Ирма была страстна, как никогда, её страсть граничила с отчаяньем и обидой, нанесёнными Эриком.
Измождённые друг другом, Ирма и Эрик лежали на тюфяке, не размыкая объятий. Вдруг снизу послышался шум. Эрику показалось, что он слышит знакомый голос. Он не ошибся, голос принадлежал Ломбардцу.
Эрик надел рубашку, штаны, натянул сапоги и быстро спустился вниз по лестнице. На скамейке сидел Ломбардец, около него хлопотал Курт, который всегда отличался умением обрабатывать раны.
Ломбардец истекал кровью. Ничего не спрашивая, Эрик поспешил на помощь Курту – Ломбардец терял сознание…
Ганс принёс тюфяк, раненого устроили около очага. Курт и Ганс сняли с него нагрудник и кольчугу, осмотрели правую руку, она была изуродована. Видимо, Ломбардец сам извлёк из руки два варбиллона, виднелись страшные рваные раны, возможно, была задета кость.
Вскоре перевязанный, ослабевший от потери крови Ломбардец впал в забытье и заснул.
Эрик, зная способность Ирмы к различного рода травам, поспешил наверх. Обнажённая Ирма лежала под пледом, не думая вставать.
– Ирма, нужна твоя помощь.
Женщина открыла глаза, пребывая ещё в сладкой истоме, потянулась:
– Что-то случилось, мой господин? – поинтересовалась она.
– Да, пришёл израненный Ломбардец. Его правая рука сильно изуродована. Он слишком слаб, потерял много крови, боюсь, начнётся горячка.
Ирма откинула плед и начала одеваться.
– А почему он изранен, господин?
– Произошло то, чего я боялся, поэтому-то я и поспешил покинуть его крепость. Скорее всего, Ломбардца обложили войска курфюрства. Ведь сборщик налогов остался жив… Войска прочесали местность и наткнулись на логово нашего друга. Об остальном можно лишь догадываться. Видимо, ему удалось уйти, – предположил Эрик.
Благодаря чудодейственным отварам Ирмы Ломбардец быстро пошёл на поправку. Через неделю после своего появления на мельнице он уже ел за двоих, зажимал в углах при удобном случае Берту, на Ирму покушаться боялся. Шульц ходил чернее тучи, понимая, что его спокойная жизнь с появлением Ломбардца закончилась, тем более если вспомнить, кто настоящий владелец мельницы.
В один прекрасный день Ломбардец, озверев от скуки, потребовал от Шульца:
– Мельник, отправляйся в этот захолустный Ляйпциг и без девок не возвращайся. Вот деньги! – он сунул мельнику золотую монету. – Да и поприличней выбирай, в теле, как Берта. Да и рутьеры развлекутся, засиделись без женщин. И вот ещё… Привези вина, лучше мозельского и копчёных колбас, а то у меня от лепёшек уже живот подводит.
Эрик понимал, что мельница Шульца с появлением Ломбардца скоро превратится в вертеп. Это обстоятельство его чрезвычайно обеспокоило: он догадывался, что, не найдя
Ему надоели постоялые дворы, дома крестьян, мельницы, где он обретался несколько последних лет, хотелось с комфортом обосноваться в замке и вести жизнь ландграфа. Эрик прекрасно помнил о замке покойной матери – Брауншвайге, который принадлежал ему по праву крови. Наследник решил завладеть своим родовым имуществом, ему было безразлично мнение отца, который фактически отрёкся от него. В конце концов, у отца и его жены останется замок Брюгенвальд, что вполне достаточно. Для себя Эрик окончательно решил – по окончании зимы он отправится назад в Тюрингию; деньги есть, и не просто деньги – золото. Вполне можно начать добропорядочную жизнь, хватит искушать судьбу, так и до виселицы не далеко.
…Ломбардец сидел на табурете и развлекался тем, что метал кинжал левой рукой, так как правая покоилась на перевязи. Он настолько наловчился, что легко попадал в деревянную стенную балку.
Наконец за дверью послышался женский щебет, и на пороге появились три пышнотелые, как и приказывал Ломбардец, расфуфыренные девицы. По виду можно было сразу же определить род их ремесла. За ними вошёл Шульц, обвешанный копчёными колбасами и окороками.
– Я привёз бочку мозельского вина, но один не сниму её с телеги…
Ханс и Гюнтер тут же вызвались помочь. Проходя мимо девиц, Ханс не удержался от соблазна и приобнял одну из них за талию:
– Развлечёмся, красотка? – он крепко прижал к себе девицу, начиная распаляться от желания. Её подружки прыснули от смеха:
– Каков молодец! Не успели мы войти с мороза, а он уже развлекаться лезет! Вы тут совсем одичали на мельнице, – высказалась одна из девиц, самая пышная.
В это время Ломбардец подошёл к пышке и страстно впился ей в губы. Затем, не отрываясь, скинул с неё тёплый, подбитый мехом зайца плащ.
Девица, не ожидая такого быстрого напора, растерялась. Ломбардец, оторвавшись от её губ, уставился в глубокий вырез платья, оценивая видневшиеся прелести. Недолго думая, он выхватил из ножен кинжал и натренированной левой рукой одним махом разрезал всю шнуровку на лифе.
В тот же миг полная грудь девицы вывалилась всем на обозрение. Ломбардец издал первобытный рёв, схватил девицу за обнажённую грудь. Девица, тут же сообразив, куда она попала, сдалась без излишних церемоний.
Эрик и Ирма, наблюдавшие за этой картиной, переглянулись. Эрик смекнул, что, когда мозельское польётся рекой, затуманит головы его молодцов, их будет не остановить. Тем более есть на кого равняться.
Эрика вдруг осенило, почему Ломбардец зовётся Неистовым – уж больно охоч до женского пола. Девица, осёдланная Ломбардцем на скамейке, заходилась в стонах. Он кинжалом располосовал её платье на куски, отбросил их, не переставая делать своё дело. Такого даже Эрик не видел. В его лагере с женщинами так не обращались…
– Ирма, иди в комнату наверх, закройся и не вздумай спускаться! Да и Берту возьми с собой! – приказал Эрик.
Дважды повторять ему не пришлось. Женщины поспешно скрылись наверху.