Кризис на Центавре
Шрифт:
Если на пути ракет не встретится никаких отвлекающих объектов, то через несколько месяцев они достигнут максимально допустимой орбиты гигантского светила и будут уничтожены. По идее, они не должны даже взорваться, но если это и произойдет, то на Центавре заметят лишь секундное усиление яркости Альфы. Переварить это ядерное драже для местного солнца не составит никакого труда, и целый мир даже не заметит этого.
По крайней мере Спок рассчитывал именно так.
– Шестьдесят
– Прекрасно! – с воодушевлением отозвалась Ухура. – Держи остальные па прицеле, Досси.
– Есть, мэм!
Чехов с тревогой смотрел на шкалу портативного энергоблока. Мощность постоянно падала, и теперь составляла всего восемнадцать процентов. Слишком много энергии уходило на поддержание работы телеметрических систем и прокладку курса для запущенных ракет. Но без этого некоторые, еще не вышедшие из поля тяготения Центавра, боеголовки могут потерять курс и просто рухнуть на поверхность планеты.
"Не компьютер, а шизофреник! – ругался Чехов. – Когда по нам палил, дополнительной энергии ему не надо было. Ведь находил же где-то источники, керосинка чертова!” На самом деле он прекрасно понимал, что при одиночном пуске ракет требовались мизерные энергозатраты по сравнению с общим залпом. Но легче от этого не становилось.
– Мистер Спок! – наконец не выдержал лейтенант. – У нас осталось всего пятнадцать процентов мощности! И надолго этого не хватит.
Ученый медленно повернул голову и, будто робот, чеканя слова, сказал:
– Мистер Чехов, сделайте все, что от вас зависит.
Павел взглянул на стоящую рядом Констанцию и недоуменно пожал плечами. Медсестра подошла к нему почти вплотную и осторожно взяла обеими руками за локоть. Чехов не мог разглядеть ее лица за стеклом шлема, но ему показалось, что она тоже просит его совершить какое-то деяние, которое всех спасет. Павел стал лихорадочно размышлять, что же он реально может сейчас предпринять, и вдруг в памяти всплыл один эпизод из его ранней юности. Тогда он часто гостил у родственников, которые жили в сельской местности. Если летним днем во время сбора урожая выходила из строя энергостанция, то крестьяне, понимая, что, пока восстановят энергоснабжение, пройдет целый день, а то и два, использовали одно очень простое, но эффективное приспособление.
– Конни, будь добра, – обратился к девушке Чехов, – поищи у себя в сумке какой-нибудь металлический штырь сантиметров пятнадцать длиной.
Изихари порылась в сумке и вытащила стоматологический зонд.
– Подойдет? – спросила она.
– О! Как раз. А теперь отойди чуть-чуть в сторону. Я тебе продемонстрирую одну русскую народную хитрость времен всеобщей компьютеризации.
Он взглянул на счетчик резервной мощности. Шесть и одна десятая – безжалостно констатировал прибор, служивший для перезарядки энергоблока. Приняв окончательное решение, Чехов резко выдохнул ртом воздух и положил зонд одновременно на оба оголенных контакта в
– Что?! Что происходит?… – в испуге воскликнул Спок.
– Сработало! – Чехов сбросил с контактов зонд. – Это была подзарядка, сэр!
Лейтенант просто-напросто замкнул контакты энергоблока, заставив тем самым форсированно отдать всю энергию, даже ту, что нужна была для перезарядки. Но он быстро сбросил с контактов зонд, и энергия осталась не израсходованной, зато резервная перешла в основную часть, и теперь мощность повысилась до 19%. Правда, когда она кончится, чемоданчик придется выбросить на помойку. Но это было уже не важно.
Увидев, что ему удалось раздобыть дополнительную энергию, Павел от радости даже подпрыгнул и, схватив Констанцию в охапку, прижал ее к себе.
– Ой… – пискнула она, чувствуя через скафандр силу его объятий, и, чтобы удержать равновесие, обхватила Павла за талию.
"М- да, –подумал Чехов, перестав прыгать, – обычно нормальные люди обнимаются без скафандров”.
– Конни, – тихо сказал он, – мне кажется начинает здесь нравиться. И я много бы дал, чтобы Спок и остальные побыстрее закончили работу и…, куда-нибудь ушли.
– Придется потерпеть! – лукаво ответила девушка.
Чехов попытался приблизить ее лицо к своему, но вместо этого стукнулся стеклом об ее шлем. “Черт бы побрал эту радиацию!” – выругался он про себя.
– Знаешь, Конни, – продолжил Павел, – еще мне кажется, что я тебя люблю. Не возражаешь?
– Нет! Наоборот, сумасшедший русский!
– О-хо-хо! Кстати, в детстве мама описывала мне внешность моей будущей невесты, и, должен сказать, ее описание в точности совпадает с твоим портретом!
Констанция тихо засмеялась и легонько ткнула его в бок.
– Если хочешь, чтобы я когда-нибудь смогла выслушать еще один рассказ про твою маму, дружочек, последи сейчас за приборами, ладно?
Разворачивая кресло, Сидеракис с удовольствием потянулся.
– Босс! – сказал он, глядя на связистку. – С глубоким удовлетворением должен сообщить, что все ракеты улетели! Фьють! – он махнул в сторону рукой. – В смысле, вышли за пределы зоны тяготения Центавра и легли на курс по направлению к Альфе. Передайте привет Зоркому Глазу и скажите, что она может расслабиться и перевести дух.
На этот раз шутка пилота была воспринята адекватно, и Ухура с улыбкой покачала головой.
– С трудом верится, – сказала она, – но Спок опять добился своего! Колдун какой-то!
– О нем теперь легенды сложат! – загремел бас Макферсона. – И везде большими буквами напишут! Вот увидите. А в технике Спок разбирается, это уж поверь моему слову! И всегда идет на риск. Вам мешают ракеты? Пожалуйста! Он их вытряхивает куда-нибудь, как семечки. Вокруг да около этот парень ходить не любит. Если бы не он, с таким количеством ракет вряд ли кто-нибудь смог бы справиться. Ну, конечно, не считая нашу Зоркую Глазунью! Правда, о ней легенда ходить уже начала!…