Чтение онлайн

— Грета, — говорит Криптограф, и она оборачивается. — Вы можете идти.

Она смотрит на него. Старший из бухгалтеров неуверенно улыбается, будто кто-то пошутил, а он боится не понять шутки.

— Сэр?

— Вы можете идти. Спасибо, Грета. Со мной все будет в порядке.

Она ничего не отвечает, но встает, неуверенно, сохраняя достоинство. Анна замечает, что Немовелян гораздо старше, чем казалась на первый взгляд.

— Со мной все будет нормально, — повторяет Лоу.

— Как скажете. — Лицо бухгалтера покрывается пятнами: белыми на скулах,

красными на щеках. Словно ей надавали пощечин. Она не смотрит на Анну, проходя мимо, но в глазах смирение. Будто она пыталась предотвратить неизбежное, думает Анна.

Старший из мужчин уходит последним. Чуть кланяется, закрывая за собой дверь. Молчание сгущается и затопляет комнату со стеклянными стенами и двумя сидящими фигурами. Как жара в оранжерее.

— Простите. — Голос Лоу по-прежнему мягок, ровен. — Грета со мной много лет. Иногда она охраняет меня слишком пылко. Я бы хотел извиниться за нее.

— Она бы этого не хотела.

— Не сомневаюсь.

— Я бы решила, что она пыталась вас от чего-то защитить.

Он выпрямляется.

— Что ж, это ее работа, не так ли? Защищать меня от вас?

Нет, ее работа — представлять тебя. Должно случиться что-то особенное, чтобы заставить Маргарет Немовелян перейти границы. Анна не отвечает, и неловкое молчание вновь заполняет комнату. Анна дрожит от напряжения, гонит от себя дрожь.

— Вы не то, чего я ожидал, — внезапно говорит Лоу. Анна пытается улыбнуться.

— И чего вы ожидали?

— Не знаю. Кого-нибудь сурового. Так получилось, что я редко имел удовольствие общаться с Налоговой. Я думал, вы страшнее.

— Я бываю чрезвычайно страшной.

— Сомневаюсь.

— Вы удивитесь.

— Возможно. — Он умолкает, откидывается на спинку стула. — Мы с вами похожи.

— С чего вы взяли?

— Нас обоих не любят.

— Говорите за себя.

— Профессионально. Я имею в виду — профессионально. Мы оба работаем с деньгами.

— Вы сказали, что ваша работа — криптография, — с улыбкой стреляет она от бедра.

— Значит, криптография. — Ухмылка. — Криптография и деньги похожи.

— Как так?

— Они покрывают мир цифрами. Сетка цифр облекает контуры холмов и башен. И не только неживые объекты, живые тоже, тела и лица. Мы с вами это видим. — Он медлит. — В конечном итоге, код может выразить что угодно. И все имеет свою цену.

— Все?

— Иногда я думаю, что все, — говорит он. — Не согласны?

Она молчит, и он отворачивается к окну. Тени снаружи удлиняются, свет уходит. Сутулая фигура в зеленых резиновых сапогах движется между древними подножиями кедров.

— Вам нравится садоводство? — спрашивает Джон Лоу, и застает ее врасплох. Она машинально пожимает плечами:

— Мне нравятся сады.

Он смеется, может, над ней, но не обидно. Потом она пожалеет, что не смеялась вместе с ним.

— Это совсем не одно и то же.

— Определенно нет. У вас всегда был сад, правда?

— Откуда вы знаете?

— «Асфодель-9»

— А вы молодец. Боюсь, Налоговая зря тратит на меня ваши таланты.

— Я

им непременно передам.

— Конечно, инспектор.

— Просто Анна, — говорит она, но это означает: Подожди. Они говорят так быстро, слишком быстро, кажется Анне; вот почти ссорятся, а вот уже шутят. Это больше и меньше, чем интервью; больше, чем она надеялась, меньше, чем могла допустить. Он клиент, всего лишь клиент, да еще с фальшивым счетом. Но он словно постоянно впереди нее и оглядывается назад. Будто знает, куда заведет их разговор.

Подожди меня.

Она смотрит в свои записи, теряясь в его миллионах, пытаясь вспомнить, о чем хотела спросить.

— Вы рассказывали об «Асфодели-9».

— Разве?

— Она все еще приносит вам прибыль?

— Сомневаюсь. Грета должна знать. Все это было очень давно. Я прочел, что девять десятых генетического кода не используется. Я придумал, как вписать один код в другой. Живой жесткий диск. Я сделал… — Он снова ерзает на стуле. — Я хотел оставить свой след. А теперь можно я спрошу у вас кое-что, Анна?

Мягче, чем она сама себе представляет, — то, как он говорит; легко. Ее имя — точно улыбка.

— Если хотите.

Он кивает в сторону окна:

— Вам нравится мой сад?

Она глядит, словно проверяя.

— Да.

— Я рад. Это один из моих любимых. Я имею в виду — моих собственных. Деревья пересажены, все до одного. Я купил их и привез сюда уже взрослыми. Та еще была работа, но она того стоила. Некоторые уже не встречаются в природе. Бывают секвойи высотой с двадцатиэтажный дом. Если выше, нам придется просить разрешения перепланировать здание. Одному тису тысяча шестьсот лет. Мне говорили, что он рос в Йорке в последние дни Западной Римской Империи. Здесь есть настоящие бонсаи из Японских Альп. Их создал ветер. Как можно назначить цену таким вещам?

— Но вы ее назначили.

— Да. Все это бесценно, но в итоге я их купил. Они все имеют свою цену.

Он умолкает, будто ждет.

— Расскажите мне о счете, — говорит Анна, и, когда он улыбнулся, ее сердце пошатнулось и устояло.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Какой вопрос? чуть не спрашивает она. Слова готовы слететь с языка, но она останавливается. Качает головой:

— Боюсь, я здесь не для этого.

— Конечно. — Он садится прямо, и его лицо скрывает тень. — Конечно. Простите. Что именно вы хотите знать?

Я хочу знать, о ком ты думаешь, думая о деньгах.

Думает, но не говорит. Слова и мысли Анны не совпадают слишком часто. Профессионализм — так она считает. Она чувствует, что краснеет, кровь поднимается к коже, как теплый воздух вверх, она знает, как это выглядит, и на секунду ей хочется исчезнуть. Но клиент ждет, и лицо его серьезно, как в тот момент, когда он вошел в комнату.

— Счет, — повторяет она.

— Ох, да вы же, наверное, все о нем знаете, раз вы здесь. Ведь так? Вы наверняка знаете обо мне почти все.