Криптия
Шрифт:
– Не ори!
– Да быть того не может! Он же у себя был, пока мы… – Оруженосец осекся. Можно не сомневаться, он не докладывал господину, как проводил эту ночь.
– Да ладно, знают уже все, как вы с девкой кувыркались, – нудным голосом произнес интендант. – За это дело пусть с тебя господин спрашивает… или не спрашивает… а гляньте-ка вот на это.
Он развернул проклятый сверток, тут же поясняя, чьи это вещи и где были спрятаны. Ланасса, которой это и без того было известно, тем временем позвала Нунну и велела привести Роха. Она подозревала, что Варинхарий быстро убедит Гордиана. И не ошиблась.
– Берем гада?
– Точно. Но я не хочу, чтоб он кого еще здесь порезал. А вы видели, он может, да и Азат его… потому и собираю всех, кто покрепче…
На сей раз Гордиан посмотрел на собеседника брезгливо-снисходительно. Он что, не понимает, что в толчее драться – хуже нет? Одно слово – интендант.
Они поднимаются по лестнице, Ланасса – за ними. Наверху, у двери номера, стоит Эрке. Беглый взгляд на компанию – и, похоже, одноглазый обо всем догадался. Приоткрывает дверь, тихо говорит хозяину:
– Господин, не выходите пока.
Без сомнения, он готов присоединиться к веселью, а вот от Клиаха была бы только морока, мысленно соглашаются господа офицеры.
Однако Ланассе хотелось бы обойтись без драки. Если уж прольется кровь, так пусть это будет в самом конце, а пока что следует действовать хитростью.
Они с Варинхарием обмениваются взглядами. Он угадал ее замысел. И бельмастый тоже. А вот армейские – вряд ли, ну пусть Вари им растолкует. Она делает предостерегающий жест – тихо, мол – и стучит в дверь.
Азат отзывается злобно:
– Да говорил же я тебе, девка, – господин почивает!
– Если он желает пообедать, а заодно и отужинать, придется ему проснуться. При нынешних делах прислуга слишком занята, чтоб готовить каждому в отдельности.
До армейских, кажется, дошло. Лучше всего повязать убивца спящим – да вряд ли он взаправду спит. А если и так, Азат поднимет шум, коли они попытаются прорваться в комнату силой, и Шуас может уйти через окно.
Пусть лучше выйдет.
Уловка сработала – через короткое время дверь открылась, и Шуас появился перед собравшимися. Странно – судя по виду, его в самом деле только что разбудили. Глаза у него были опухшие, он моргал и как будто ничего не соображал. Следом просунулся Азат. Уж он-то бы сообразил, что означает сие явление. Прежде, чем тот успел дернуться, одноглазый, до того словно бы распластавшийся по стене, схватил его за руку, скрутил так, что Азат согнулся от боли, и, не отпуская, свободной рукой вытащил у него меч и кинжал. Гордиан и Торк сноровисто приставили мечи к глотке Шуаса.
Варинхарий объявил:
– Шуас из Батны, торговец, данной нам властью мы задерживаем тебя за убийство гостиничного прислужника Бохру.
Он отметил, что внизу появился Рох, его привела Нунна. Услышав слова интенданта, девка пискнула и только что на пол не стекла. Одно дело – знать, что в гостинице находится убийца, другое – видеть его, вспомнить, что все время с ним общалась, напрашивалась на ночь и только что пыталась зайти в его комнату. Варинхария переживания Нунны не волновали. Главное – все выходы перекрыты, поганец не убежит, даже если сумеет вырваться.
Но Шуас и не пытался. Он вытаращил оплывшие глаза и недоуменно
– Да вы что, дурной травы обкурились, как степняки? Какой из меня убийца?
И верно – на убийцу, да еще столь кровожадного, Шуас был мало похож. Нет, конечно, преступники способны укрыться под любым обличием, но… рыхлый, одутловатый купец, казалось, не обладал достаточной силой, чтоб куренка разделать, не то что человека. Да еще мирно спать после этого.
Собравшиеся это сообразили почти сразу же. Варинхарий заметил это и был раздосадован. Он даже не знал – чем больше: тем, что расследование, казавшееся законченным, может снова зайти в тупик или что он окажется дураком в глазах всех обитателей гостиницы.
Как решающий довод он швырнул перед Шуасом свою находку. Но на купца она не произвела такого впечатления, как на прочих.
– А это еще что? – вяло спросил он без особого интереса.
– Как будто ты не знаешь, негодяй! – Варинхарию самому было неловко из-за того, что употреблял столь пафосные выражения, но по-иному не получалось. – Это твоя одежда, в крови несчастного Бохру!
– А… одежда… я ее вечером свиным жиром заляпал, вот и бросил перед дверью, чтоб поутру постирать отдать. Я ж не знал, что у Азата в каморке целый табун пастись будет. Мало ли кто ее там пригреб. Я-то не спохватился утром – думал, что одежда уже в стирке, а после не до того было.
– Но, хозяин… – полупридушенно просипел Азат. Эрке, что бы он там ни думал о виновности купца и его слуги, хватки не ослабил. – Ну, мы это… ну да, гости зашли, развлеклись… так вы ж не запрещали…
Торк внезапно опустил руку, огляделся. Он вдруг сообразил, что из поборника правосудия превратился в подозреваемого.
– Чего пялитесь? – рявкнул он. – Он сам нас зазвал, Азат этот, с девкой побаловаться. И не один я там был, твой холуй, рыжий, тоже не отказался… И верно, кто угодно барахло мог спереть, пока другие заняты были.
– Вот видите, господа… – утомленно заметил Шуас. – Да не стоит, пожалуй, и слуг бранить за распутство – они все подтвердят, что я за ночь своей комнаты не покидал.
Воцарилось мрачное молчание. Дуча, стоявшая у лестницы, косила на хозяйку – ожидала указаний. Но та помалкивала. И так уже, чувствовала она, подставила Варинхария, и опять убийцу не нашли, и все сначала… о, все боги и демоны, как же я устала от этой паршивой жизни…
Интендант собирался опять сказать, что слишком занятые плотскими утехами, слуги, скорее всего, не могли заметить, выходил Шуас или нет… но это вряд ли сейчас прозвучало бы как довод. Гордиан насупился, Торк отводил взгляд, Азат ради спасения собственной шкуры подтвердит невиновность своего хозяина, и только бельмастый, нагло ухмыляясь, не ослабляет хватки.
Проклятье, неужели именно он и его димнийский господин все это подстроили… а ведь Гаттала с самого начала подозревал их вину, да угодил в простейшую ловушку.
Покуда Варинхарий раздумывал, как ему выкрутиться из идиотского положения, куда он сам себя загнал, раздался голос человека, о котором за последние часы все забыли. А уж он ли не был мастером поговорить.
– Одежку скрали, говоришь, добрый господин?
Сказитель, дремавший в зале у стеночки, воспрял, незамеченный, и подошел к лестнице, встав рядом с Дучей.