Чтение онлайн

В таких делах торг неуместен.

Ибо второй раз не предложат.

Почти каждый из пишущей и болтающей братии хочет, буде подворачивается такая возможность, хоть на короткое время очутиться если не на троне, то вблизи его. Чтобы потом небрежно бросить на тусовке: «Говорю я как то Президенту...» и услышать внезапно наступившую тишину.

Приятно, черт подери!

Понимание того, что променял честное имя на мишуру приемов и презентаций, приходит позже. А к некоторым и вовсе не приходит.

Журналист кашлянул.

— Но бросать МиГ просто так...

— Не

надо бросать, — министр постарался не спугнуть не успевшего свыкнуться со своим новым статусом репортера. — Проконсультируйся с Иосичем, как лучше подать материал. Он тебе и фактуру предоставит.

— Сейчас главное — лодка.

— Сам решай, — вальяжно бросил Зозуля. Вопрос о наезде на чиновников, превративших авиастроительный комплекс в дойную корову, был решен к обоюдному удовлетворению. Министра и чиновников. Первый получал оговоренный гонорар в размере сорока тысяч долларов, вторые — возможность и дальше безнаказанно растаскивать государственное добро и хапать бюджетные деньги.

По сравнению с этим радость какого то журналюги, получившего вожделенный допуск в «высший свет», казалась министру мелочью, идентичной восторгу мучающегося от похмельного синдрома бомжа, нежданно негаданно наткнувшегося в подворотне на бесхозный и почти полный флакончик одеколона «Красная Москва».

Когда за телеведущим закрылась тяжелая дубовая дверь кабинета, министр государственной пропаганды России откинулся в пятисотдолларовом кресле, поднял глаза к потолку и тихонько пропел:

— Ты только прикажи и я не струшу, Товарищ Миша, товарищ Миша...

В чердачном проеме здания бывшего сельсовета лопнул переливающийся огненный пузырь, вытянул во все стороны бело оранжевые щупальца и съежился, превратившись в сгусток темноты.

На улицу вылетели разодранные мешки с песком и стальной щиток, прикрывавшие расчет ДШК. Окровавленная нога, обутая в синюю кроссовку, шмякнулась в метре от крыльца.

Отец Арсений опустил ствол ГМ 94 и послал две осколочные гранаты в окна первого этажа.

Вместе с выбитой дверью на улицу выкатилось тело и повисло на перилах веранды. Взрывная волна сорвала с лица убитого все мясо, обнажив белые кости и зубы. Прогнувшийся назад труп обреченно скалился в усыпанное звездами небо. В кулаке у мертвеца был зажат обрывок брезентового автоматного ремня.

Священник быстро перекрестился и загнал в подствольный магазин следующие три выстрела.

Шамиль Усоев на секунду высунулся из за недостроенной кирпичной стены, полоснул очередью по деревьям напротив, целя поверх цистерн бензовозов, и спрятался обратно.

Невидимый снайпер продолжал методично выбивать тех, кто пытался приблизиться к бронемашине. Вокруг БТР лежали четыре трупа, еще два застыли возле башни с грозно торчащим вверх пулеметным стволом. Тяжелая техника, могущая переломить ход боя, оставалась неподвижным и бесполезным куском железа.

О том, чтобы добежать через простреливаемую зону к БТР, и речи быть не могло. Все вокруг озарял столб пламени, поднимающийся от полыхающего

дровяного склада братьев Исрапиловых.

Еще немного — и огонь перекинется на крайний справа бензовоз.

Тогда конец всему в радиусе сотен метров.

Восемьдесят тонн солярки растекутся огромной чадящей лужей и поглотят две трети домов, а поскольку все четыре отходящие от площади улицы имеют небольшой наклон вниз, огненные ручьи беспрепятственно скатятся аж до околиц, поджигая все на своем пути.

Шамиль сжал зубы.

Заканчивался второй час боя, а никакой определенности с нападавшими не было. Те действовали совершенно непонятно, били откуда то издалека и никак не пытались воспользоваться удобными для грабежа домов обстоятельствами.

Грохот очереди ДШК оборвался хлопком разрыва.

Вслед за первым взрывом последовали еще два.

Усоев крадучись отбежал вглубь истерзанного пулями сада, обогнул пустой дом и осторожно пошел через двор к тому месту, где, по его расчетам, засел гранатометчик.

— В яблочко! — Вася Славин сделал шаг от оконного проема и перебросил ВСС из левой руки в правую. — Не подкачал батюшка.

— Он у нас прямо апостол Гавриил, — Рокотов прищурился и вгляделся в даль. — Правда, вместо трубы Божьего Суда — помповый гранатомет.. Но на то она и современная жизнь. Добро пожаловать в двадцатый век, сволочи...

— Куда сейчас? — Дима приподнялся с пола.

— Прямо и налево. Чесанем вдоль улочки.

— А дальше?

— Попытаемся оттеснить чичиков от площади. Тогда у нас появляется пространство для маневра.

— Хоп! — Василий коротко кивнул и первым перемахнул через подоконник в темноту двора.

Рокотов бросил последний взгляд на разгромленную библиотеку, непонятно каким чудом занесенную в горное село, и последовал за Славиными.

Усоев спрятался за поваленным стволом древнего тополя, спиленного соседом неделю назад, и аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, вставил магазин в гнездо на прикладе своего М82 [18] .

До группы айвовых деревьев, за которыми схоронился враг, оставалось метров тридцать.

Рожок со щелчком встал в зацепы.

Шамиль задержал дыхание и прислушался.

Впереди было тихо.

Стрельба шла позади него и левее. Довольно беспорядочная, свидетельствующая о том, что жителям села так и не удалось организовать более менее плотную оборону. Соплеменники палили во все стороны, стараясь не подпускать к себе никого ближе сотни шагов и превентивно накрывая огнем подступы к домам.