Чтение онлайн

Ингельд окрикнула ее:

– Погляди, кто к нам пришел! Мерлью поглядела на Найла с радостью и изумлением:

– Ого, да это ж наш юный борец!

Найл густо покраснел.

Мерлью слегка загорела. В коротеньком белом платье она была ослепительно красива, и юноша мгновенно забыл обо всех своих обидах. Что поделать – сердцу не прикажешь. Когда она улыбнулась Вайгу, Найла больно кольнула ревность.

– Вы куда? – поинтересовалась Мерлью.

– Веду их в детскую. Пойдешь с нами?

– Нет, спасибо. Мне нужно сделать себе прическу. Может быть,

ты пригласишь их вечером на обед?

Идея эта, сразу видно, пришлась Ингельд не по нраву.

– Надо сперва спросить у твоего отца.

– Ерунда, – отмахнулась Мерлью. – Я в доме хозяйка. И приглашаю их.

Лицо Ингельд покрылось красными пятнами.

– Что ж, ладно. В случае чего с тебя и спрос.

– А то как же. – Мерлью улыбнулась братьям: – До встречи.

От Найла не укрылось, что Вайг проводил девушку долгим взглядом. Можно было поздравить Мерлью еще с одной победой.

Поджидавший во дворе возница с готовностью вскочил, но Ингельд, взглянув на повозку, поморщилась:

– Ужас, какая неказистая. Поедем, пожалуй, на моей колеснице. – Она великодушно махнула верзиле рукой: – Свободен.

Ингельд еще раз провела своих родственников через здание, а оттуда – в мощеный внутренний дворик. Двое колесничих, пристроясь в теньке, играли, выкладывая резные палочки.

Стоило Ингельд щелкнуть пальцами, как оба мгновенно вскочили на ноги. Женщина самодовольно усмехнулась: ей явно нравилось, что родные видят, насколько она влиятельна.

Понятно, почему она предпочла свою собственную колесницу. В нее могло уместиться полдюжины людей, и сиденья были очень удобные, с обивкой. Корпус сделан из желтого дерева, колеса большие, изящные. Когда сели, Ингельд приказала:

– В женский квартал.

Колесницу выкатили через задний дворик.

Сайрис повернулась к Ингельд:

– Ты тоже работаешь?

– Этого еще не хватало! – Ингельд вскинула брови. – В этом городе трудятся в основном мужчины. Женщин хозяева, судя по всему, считают созданиями высшего порядка. Что, прямо скажу, приятно, – она широко улыбнулась братьям. – Но я бы в любом случае не стала работать. Я же здесь, можно сказать, главная.

– Ты что, замужем за Каззаком?

– Нет, не совсем… Но присматриваю за хозяйством.

– А я думал, этим занимается Мерлью, – едко заметил Найл.

– У нас разные обязанности, – холодно ответила Ингельд.

Когда подъезжали к Белой башне, на главной площади вовсю кипела бурная деятельность. Невесть откуда взявшись, там копошились множество крупных зеленых насекомых.

– Это кто? – спросил Найл у Ингельд. Та брезгливо сморщила нос:

– Ах, эти… Жуки. Понятия не имею, что они здесь делают. – Наклонившись вперед, она спросила возниц: – Эй, что там происходит?

– Сдается мне, хотят еще раз попробовать рвануть башню, – отозвался один.

– Ого! На это стоит взглянуть. Остановите там, где будет хороший обзор.

Колесница остановилась неподалеку от дворца Повелителя смертоносцев. На площади толклось видимо-невидимо зеленокрылых жуков с длинными и сильными передними

лапами, желтыми головами и куцыми охвостками-придатками.

Существа были довольно крупные, некоторые больше двух метров в длину.

Когда они натыкались друг на друга, раздавались звонкие удары. Настроившись на их мыслительный лад, Найл тотчас ощутил суетливую, веселую озабоченность – такую, от которой подмывало громко, в голос расхохотаться.

Это вовсе не походило на отрешенную созерцательность пауков или странный коллективный разум муравьев.

Жуки были наделены невероятным, хлещущим через край, бесшабашным, озорным весельем. Будь они людьми, так непременно сию же секунду кинулись бы с хохотом хлопать друг друга по спинам или игриво тыкать кулаками под ребра. Оттого, наверное, они и толкали друг друга – чисто из избытка хорошего настроения.

Из дворца Повелителя вышли несколько смертоносцев и угрюмо забились в тень портала.

Чувствовалось, что к жукам они относятся со снисходительным презрением, но вместе с тем и с осторожностью, даже не без боязни.

У подножия Белой башни люди составляли в два ряда бочонки.

Закончив, они оттащили пустые подводы и разместили их на дальнем конце площади, предусмотрительно укрывшись за ними. Возле башни остался только крепыш в желтой куртке. Вот он схватил небольшой бочонок и, пятясь, начал узенькой змейкой сыпать на землю темный порошок, пока не дошел до невысокой стены, отделявшей круглую лужайку вокруг башни от остальной площади. Пауки вдруг замерли: у человека в руках появились два черных камня.

Через считанные секунды по зеленой траве с изумительным проворством мчался, кудрявясь белым дымком, бойкий огонек. Крепыш залег за стеной, закрыл ладонями уши. Его напряженная поза пробудила в Найле животное чутье опасности, и он схватил за руку мать и брата:

– Быстро!

Было в его голосе что-то заставившее их мгновенно выскочить за ним из колесницы.

Ингельд поколебалась, очевидно, считая зазорным спешить, но в конце концов тоже последовала за ними. Как раз когда она касалась ногой земли, грянул обвальный грохот, и одновременно с ним яркий сноп пламени взметнулся к небу. Найл почувствовал, как его подхватывает и несет внезапный порыв ветра. Основной удар, к счастью, пришелся на колесницу, и она опрокинулась. Могучий поток перевернул Найла в воздухе и швырнул о стену, да так, что из глаз юноши густо посыпались искры.

Что-то сильно ударило по спине, грудь стеснило. Когда в глазах прояснилось, оказалось, что это Вайг. Брат, раскинув руки, лежал на земле, мать – в нескольких шагах от него. Ингельд отлетела шагов на двадцать, прямо на середину улицы. Туда же отшвырнуло двух колесничих. Белая башня чуть закоптилась, но, судя по всему, осталась невредимой.

На площади царил переполох. Куда ни глянь, всюду озабоченно копошились жуки. Многие из них, опрокинутые на спину, неистово барахтались.

Некоторых взрывная волна, подхватив, швырнула о стену дворца, и, оттолкнувшись от нее, они рухнули прямехонько на пауков.