Чтение онлайн

Самая тяжелая – дорога в порт. Массиг подозревал, что его прислали сюда в наказание: одна из служительниц как-то услышала, что он – тут сын Каззака понизил голос до шепота – назвал хозяев пауками.

– Ну и что с того? – простодушно удивился Найл.

– Они считают, что это непочтительно – говорить о них как о какихнибудь насекомых.

– А вот я встречал в порту человека, так тот называл их раскоряками, – вспомнил Найл.

– Тс-с-с! – Массиг испуганно оглянулся: никто вроде не расслышал. – Кто это мог быть, разрази

меня гром?

– У него было забавное имя… Кажется, назвался Биллом.

– А-а, так это не наш. Он служит у жуков. Его звать Билл Доггинз.

Массиг произнес это с чуть заметным пренебрежением. Забавно было подмечать, что юноша уже научился делить здешних обитателей на своих и чужих.

– Билдогинз?

– Билл Доггинз! У него почему-то два имени. Те, кто служит у жуков, говорят, что у них издавна так заведено.

Вайг наклонился вперед и тихонько спросил:

– Как ты считаешь, отсюда можно при случае удрать?

Массиг даже в лице переменился:

– Ты что! Никак. Куда? Схватят, вот и все. Да и зачем бежать-то? Живется здесь неплохо, сытно.

– Зачем? Затем хотя бы, что мне не нравится быть рабом.

– Рабом? Но мы не рабы.

– Да ну? – удивился Вайг. – А кто же вы такие?

– Слуги. Это совсем не одно и то же. Настоящие рабы живут на том берегу реки. Вот те уж действительно идиоты, все поголовно.

– В каком смысле?

– Говорю же: идиоты. В голове свист один. Массиг скорчил рожу: вылупленные глаза, перекошенная челюсть, оттопыренные губы.

– А зачем им рабы, если у них есть слуги? – поинтересовался Найл.

– Для самой черной работы. Чистить выгребные ямы, например. Они же идут и на корм. Найл и Вайг крикнули в один голос:

– На корм?! – да так громко, что Сайрис на секунду приоткрыла глаза.

– Да. Хозяева специально разводят их.

– А сами-то рабы об этом знают? – ужаснулся Найл.

Массиг пожал плечами:

– Думаю, да. Они принимают это как должное. Умишка-то у них не больше, чем у муравьев.

Найл мельком оглянулся на сидящих и лежащих вокруг людей, но ничего не сказал.

– Я вот насчет слуг. Случается так, что и их съедают? – спросил Вайг.

Массиг отчаянно тряхнул головой:

– Ни в коем случае! Если не что-нибудь из ряда вон выходящее.

– Что именно?

– Ну, например, никому не разрешается с наступлением темноты выходить на улицу. Хозяева могут слопать любого, кто попадется им в ночное время. – И добавил поспешно: – Понятное дело, такого не происходит, у наших людей все же есть голова на плечах! Каким болваном надо быть, чтобы пойти прогуляться ночью?

– И почему они запрещают людям выходить ночью?

– Следят, наверное, чтобы мужья по ночам не бегали к женам, или чтобы матери не ходили к своим детям.

– И ты еще говоришь, что тебе здесь нравится? – усмехнулся Вайг.

– Я же не говорил, что мне так уж нравится, но… – пробормотал Массиг, оправдываясь. –

Я просто о том, что ведь могло быть и хуже. По крайней мере, у нас теперь вон сколько солнечного света. В Дире если выберешься на свет хоть раз в месяц, так и то уже событие. А жратва здесь какая славная! Хозяевам по нраву, чтобы мы все были упитанные. И игры разрешают по субботам. Раз в год можно обращаться с просьбой сменить работу. Я вот на следующий год думаю податься в моряки. И главное, на покой уходишь в сорок лет.

– На покой? Как это?

– Одним словом, становится необязательно работать. Можно отправляться в великий счастливый край.

– Куда-куда?

Массиг открыл было рот, но тут откуда-то снаружи раздался жуткий звук, от которого просто волосы встали дыбом. Звук повторился несколько раз, словно стон какого-то небывалого огромного чудища, страдающего от боли.

– Это еще что? – изумился Вайг.

– Пора гасить свет. Спать здесь укладывают рано, вставать-то приходится спозаранку.

В комнате начали гасить светильники, заскрипели лежаки. Гореть остался лишь один светильник. Все разговоры смолкли.

– Что такое великий счастливый край? – спросил шепотом Найл у Массига.

– Тс-с-с, – отозвался тот, тоже шепотом. – Разговаривать, когда гаснет свет, тоже запрещается.

– Как так?

– Утром расскажу. Спокойной ночи. Повернувшись к Найлу спиной, он надвинул одеяло на плечи.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь Мерным тяжелым сопением. Было что-то уютное, безмятежное в том, что вокруг столько людей.

Вскоре Найл погрузился в глубокий, безмолвный омут сна.

Не успел он, казалось, закрыть глаза, как вокруг уже засуетились. Один за одним зажигались светильники. Вайг, всегда легкий на подъем, уже встал. Мать, длинные волосы которой, спутавшиеся за время сна, разметались по плечам, сидела и позевывала. Кто-то пробегавший мимо, завидев женщину, перешел на шаг и почтительно склонил голову.

Открыл глаза Массиг, ошалело оглядел комнату, укрылся одеялом с головой и тут же негромко засопел. Внезапно, к удивлению Найла, все мужчины в комнате разом пали на одно колено, всем своим видом выражая почтительное смирение. Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что в дверях стояла женщина. Она походила на Одину (все служительницы мало чем отличались друг от друга). Четким менторским тоном она произнесла:

– Вновь прибывшие выходят на построение вместе со всеми!

Сказала, повернулась и вышла. Все, кто был в комнате, снова разбрелись по своим скамейкам и лежакам. Выполз из постели Массиг, которого разбудил голос женщины. Выглядел он неважно.

– Как ты думаешь, она меня заметила? – озабоченно спросил он Найла.

– Нет, – уверенно ответил тот. Массиг облегченно вздохнул:

– С любителями поспать здесь ох как строго обходятся.

– С лежебоками? – Найлу странно было это слышать.