Кремлевский пасьянс
Шрифт:
– Хватит петь дифирамбы, майор, – сухо сказал Васильев. – Почему Ермаков, а не я, или, к примеру, не мой заместитель.
Фомин ответил не сразу, и в штабное помещение ворвались звуки извне: шумы прогревающихся моторов боевой техники, отрывистые команды офицеров и сержантов.
– Майор Васильев, вы, согласно занимаемой должности, будете командовать батальоном. Работа предстоит серьезная и вы нужны нам в Джелалабаде. Я согласен с вами, командовать группой должен опытный, подготовленный офицер. Из двух кандидатур, вашего зама и Ермакова, мы отдаем предпочтение последнему. Если ваш
Ермаков вновь поймал себя на мысли, что Фомин похож на снайпера, ловящего противника в перекрестке оптического прицела.
– А чтобы разрушить сложившееся у вас предубеждение о работе штабников из ОКСА, я намерен сообщить несколько новостей. Надеюсь, они поднимут ваше настроение.
Он повернулся к комбату, и его взгляд стал более дружелюбным.
– Васильев, в МО, наконец, подписан приказ о присвоении вам очередного звания. Копия поступила в штаб несколько часов назад и я видел ее своими глазами. Так что примите мои поздравления.
Фомин протянул руку, и Васильев нехотя пожал ее, хотя по лицу было видно, что он рад этой новости. К комбату подошел Ермаков и они обменялись крепким рукопожатием. В присутствии постороннего человека Ермаков не хотел более открыто проявлять свои чувства к Васильеву, который был для него одновременно отцом и братом.
– Это еще не все, Васильев. После Джелалабада сдадите батальон своему заместителю, а сами отправитесь в Союз.
Васильев резко вскинул голову, но Фомин сделал успокаивающий жест.
– Я предупреждал, новости только хорошие. Вас переводят в Псковскую дивизию, получите полк, а через год-полтора звание полковника. Все, Васильев, ваша война закончена. Меркулов нажал на замминистра, так что готовьтесь принимать полк. После того, естественно, как закончите свои дела в Джелалабаде.
– Могли бы и у меня спросить, – буркнул Васильев. Впрочем, он не скрывал, что и вторая весть ему по душе.
– Для Ермакова у меня также кое-что припасено. Подписан приказ о присвоении вам внеочередного звания. Это раз. К вашей Звезде в ближайшее время прибавится Красное Знамя. Это два. И наконец самое главное. Вопрос с отпуском решен положительно, через две недели отправитесь за речку. После отпуска примете дела у заместителя Васильева.
На Ермакова опять нахлынула усталость. У него даже не было сил радоваться. Голову сверлила одна-единственная мысль: «В отпуск! Скорее в отпуск! Сутки в горах и паковать чемоданы. К черту все эти звезды, ордена и должности! К черту армию и эту чужую войну!»
– Нет, ну надо же!
Васильев растянул рот в недоброй ухмылке, обнажив при этом нижний ряд зубов, почти сплошь металлических.
– Ермаков, к нам приехал Дед Мороз! Пода-арков нам привез…
– Но и это еще не все, – невозмутимо
В штабе повисла тишина. Когда зазвонил телефон, Ермаков вздрогнул от неожиданности.
– Я занят!! – рявкнул в трубку Васильев и бросил ее на стол.
– А ты, Фомин, что ты получишь в случае успеха?
Васильев уставился помутневшими от ярости глазами на Фомина.
– Я понимаю вас, Васильев.
Ни один мускул не дрогнул на лице Фомина. Этот человек хорошо владел собой и умело скрывал свои истинные чувства.
– Я прекрасно вас понимаю. Нет, я не собираюсь отсиживаться, как вы выражаетесь, в говенном штабе. Я вылетаю с группой Ермакова.
– Ах вот оно что, – ухмылка исчезла с лица комбата. – Решил на горбу моих парней проехаться? Звание, орденочек, а то и звездочку на грудь заработать? Так?
Васильев с шумом процедил воздух сквозь плотно сжатые зубы и подошел вплотную к Фомину.
– Заруби себе на носу, майор! Если с Ермаковым что-нибудь случится… Если ты привезешь из Кашрана трупы моих ребят, я тебя под землей найду! И знаешь, что я с тобой сделаю?
Васильев поднял вверху руку и с хрустом сжал огромную пятерню.
– Раздавлю!
– Я вас не боюсь, Васильев.
Судя по тону, которым сказал эти слова Фомин, было ясно, что он, действительно, не испугался угрозы Васильева.
– И примите напоследок совет, – не повышая голоса продолжил Фомин. – Не бросайтесь словами попусту.
Он круто развернулся на каблуках и кивнул Ермакову.
– Пойдемте. Нужно отобрать людей и подготовить снаряжение. Скоро прибудут вертолеты.
– Минуту! – поднял руку Васильев. – Майор, могу я сказать Ермакову пару слов наедине?
– Добро, у вас есть минута, – кивнул Фомин и вышел.
– Значит так, Ермаков…
Комбат придвинулся к нему вплотную и торопливо зашептал:
– Этот человек мне не нравится. Активно не нравится, ты меня понял?
Ермаков был единственным офицером батальона, к кому комбат всегда обращался на «вы», если не считать замполита, которого Васильев откровенно недолюбливал, как и любого другого работника политорганов. Тем самым он подчеркивал свое уважение к молодому офицеру, которого многому научил и от которого, особенно в последнее время, и сам кое-чему научился. То, что Васильев обратился к нему на «ты», говорило Ермакову о многом.
– Я понял, Палыч, – тихо сказал Ермаков. Он также впервые назвал Васильева по отчеству, а не по должности, как обычно, показав тем самым, что ценит его заботу и установившиеся между ними доверительные отношения.
– Он не тот, за кого себя выдает, – жарко зашептал на ухо Васильев. – Человек с двойным дном. Он, сука, только прикидывается дохлым бараном, а сам хват, каких поискать!
– Да, я заметил, – согласился с ним Ермаков.
– Будь осторожен, Женя! Глаз с него не спускай. Следи не за духами, а за этой сволочью! Нутром чую, втянет он тебя в историю… Кого с собой берешь?