Кремлевский пасьянс
Шрифт:
Офицер из штаба ОКСА пристально посмотрел на Васильева, и от их скрестившихся взглядов в помещении, казалось, произошла вспышка.
– Вопросы? – вкрадчивым голосом произнес Васильев. – Нет вопросов.
Он не удержался и вполголоса выругался.
– Эти говнюки из штаба опять раздергали батальон на части! Твою мать! Иногда мне кажется, что у любого афганского осла больше умных мыслей, чем в голове штабника!
Он перекатил тугие желваки по скулам и глухо добавил:
– Ясно, майор. Нет вопросов. Будет исполнено.
– Разрешите вопрос, – вмешался замкомбата Савченко. В своей «любви» к штабу
– Нет.
Майор скользнул по нему холодным взглядом и отвернулся.
– Понятно, – хмуро протянул Савченко. – Товарищ майор нужен в Кабуле. Без товарища майора Кабулу никак не обойтись. Зато когда-нибудь товарищ майор спросит у такой рабочей скотинки, как мы: «События в Джелалабаде помните?»
– Отставить, Савченко! – скучным голосом приказал Васильев. – Все свободны. Начинайте работать. Старшему лейтенанту Ермакову остаться.
Ермаков уже успел добраться до выхода, когда до него, наконец, дошел смысл слов комбата. Он развернулся и с легким недоумением посмотрел на Васильева.
– Останьтесь, Ермаков, – повторил тот приказ. – Есть разговор.
Васильев повернулся к начальнику штаба и помполиту, полушепотом сказал им несколько слов и те, понимающе кивнув, вышли вслед за офицерами.
– Вот это и есть старший лейтенант Ермаков, – сказал он Фомину.
Васильев помолчал несколько секунд, всматриваясь в неподвижное лицо оперативника, и с непонятной даже самому себе угрозой в голосе добавил:
– Тот самый, о котором вы меня расспрашивали.
Глава вторая
– Я заочно уже знаком с вами, – кивнул Фомин, протягивая руку.
Ермаков опять наткнулся на оценивающий взгляд и опустил глаза на руку майора, словно раздумывая, стоит ли ее пожимать. Наконец они обменялись рукопожатием. Ермаков сразу насторожился. В этом человеке ощущалась огромная скрытая сила. Рукопожатие получилось вялым, но оно о многом сказало Ермакову и заставило его всмотреться в Фомина. Сухощав, подтянут, Ермаков по едва уловимым признакам сделал вывод, что майор в прекрасной физической форме. Хорошо тренирован, пожалуй, слишком хорошо для обычного штабного офицера. По своим физическим данным вряд ли уступает ему или комбату Васильеву, которого тоже Бог силой не обделил. Занятный тип.
– У меня для вас особое задание, – продолжил майор, от которого не скрылось внимание, проявленное к его персоне Ермаковым. Он извлек из планшета карту и расстелил ее на столе.
– В двух словах введу вас в курс дела. Информация секретная и разглашению не подлежит.
Фомин поочередно заглянул в глаза офицеров, убеждаясь, что его слова ими поняты правильно.
– Кто такой Надир, вы и без меня знаете. Значение этой фигуры в стане вооруженной оппозиции трудно переоценить. В «альянсе семи» он играет первую скрипку, а если лидерам группировок удастся договориться и создать исламское правительство, то, несомненно, его возглавит Надир. У него самые прочные контакты с официальными властями Ирана и Пакистана, кроме того, на него делают ставку американцы и их западные коллеги. Надир контролирует половину лагерей беженцев, отчисляя в свой карман огромные суммы от различного
– Зачем лишние слова, майор, – поморщился Васильев. – Обойдемся без лекций.
– Я веду к тому, – бесстрастно продолжил Фомин, – что пока существует такой человек как Надир, у нас постоянно будут возникать проблемы, схожие с гератскими.
– Это и так понятно, майор, – поторопил его Васильев. – А что от нас-то требуется?
– Есть возможность решить проблему Надира. Причем, самым кардинальным способом.
Офицеры переглянулись, и Васильев задумчиво произнес:
– Давно пора отправить его к Аллаху. Но к нему не подступиться. Как вы вообще себе это представляете? Сбросить десант прямо в гущу его тридцатитысячной армии? Прошу прощения, я не очень высокого мнения об умственных способностях наших штабных офицеров, в штабах полно кретинов, но не до такой же степени? Скорее всего, он вообще не собирается переходить границу и, как обычно, отсидится в Пакистане.
Майор Фомин едва заметно улыбнулся и ткнул острием карандаша в точку на карте.
– Уже перешел. Вот здесь, северо-восточнее Джелалабада.
– Ничего не понимаю…
Васильев провел пальцем по бледной полоске шрама, пересекавшего мощный квадратный подбородок, и еще раз повторил:
– Ничего не понимаю, майор. У вас точные сведения?
– Информация достоверная, сразу из двух источников, причем информаторы находятся в Пакистане, в непосредственном окружении Надира.
– Сколько стволов у Надира? Вы сообщили нам о составе двух банд, а об этой третьей по счету не упоминали.
– А нет никакой банды.
Легкая улыбка опять тронула кончики губ Фомина.
– Границу перешли шесть человек, включая самого Надира. Если верить источникам, а я не вижу причин им не доверять, можете поверить мне на слово, это очень ценные источники и мы редко ими пользуемся, чтобы не засветить; так вот, по их данным, Надир перешел границу прошлой ночью в тридцати километрах к северу от места прорыва его передовой группировки. А направляется он в район Кашрана, это в предгорьях Гиндукуша.
– Что-то здесь не сходится, – недоверчиво посмотрел на него Васильев. – Чтобы Надир таким образом перешел границу и практически в одиночку отправился в район, расположенный в сотне километров от кордона… Нет, не могу поверить. Что скажете, Ермаков?
– Похоже на липу, – лаконично произнес Ермаков. – И абсолютно не похоже на образ действий Надира.
– И мы в штабе поначалу не поверили, – согласно кивнул Фомин. – Действительно, это не похоже на Надира. Тем более, что причина экспедиции источниками обозначена не очень внятно. Вроде того, что он отправился на север для переговоров с главарями духовских шаек, орудующих в этом районе. Якобы они перегрызлись между собой и требуется твердая рука, чтобы навести порядок.