Чтение онлайн

– Я поняла, что не смогу без тебя, еще там, в квартире. Когда ты меня защищал. А потом, в самолете, я уже знала, что люблю тебя и схожу с ума от угрызений совести. Мы еще ничего не сделали, а я чувствовала, что страшно виновата перед Игорем. Я плохая. Ты этого не понял. Но поймешь.

– Я не лучше. Игорь – мой друг. Доверился мне.

– Это только моя вина. Не оправдывайся.

– Ты ему скажешь?

– А ты хочешь, чтобы я скрыла?

– Нет, конечно.

– Ты уже жалеешь?

– Ни о чем я не жалею. Нельзя об этом

жалеть! – в сердцах сказал Громов, опрокинул Марику на спину и поцеловал в шею. Чуть пониже подбородка.

– Я договорился, мы едем к моему приятелю в гости. У него рыбное хозяйство. Примерно в ста километрах от города. Увидишь настоящий Сахалин, – сообщил Петр на следующее утро.

– У тебя повсюду друзья. – Марика выглядела отдохнувшей и счастливой. Она даже не подумала, можно ли позвонить в Москву, словно выбросив из памяти свою предыдущую жизнь.

– Приятель, кстати, тоже работал в Японии, но после командировки занялся бизнесом. Самолетами поставляет свежую рыбу и икру в лучшие европейские рестораны и гастрономические бутики. Мы сможем воспользоваться его самолетом для возвращения, – заметил Громов.

– Никуда не хочу возвращаться, – предупредила Марика. – Твой друг еще может разориться из-за кризиса.

– Вряд ли. Машину арендуем в гостинице. Дорогу я знаю. – Громов сделал вид, что не слышал ее слов о возвращении. – Ты не хочешь позвонить в Москву?

– Я ничего не хочу. – Марика посмотрела на Петра влюбленными глазами.

– Странные ты выбираешь методы. Клоны какие-то! Мне это не нравится, – проворчал Бровин. Он уже час внимательно выслушивал историю отношений своего племянника с Марикой и всю эту «хрень», которая возникла вокруг конфликта с Моревым.

– Клонировать – сильно сказано. Просто встретил очень похожую внешне женщину. Увидел и был поражен – внешность словно скопировали с моей бывшей. Но оказалось, что за этим прелестным фасадом скрывается совершенно другой человек. Мне он, кстати, намного симпатичнее, чем моя прежняя пассия. Правда, Марину я любил, не задумываясь, хороша она или нет.

– Значит, Марику ты не очень любишь, раз задумываешься, – сказал Борис Павлович. – В любимой принимаешь все как есть. Не хочешь ничего менять. Да и невозможно переделать личность. Человек – существо самостоятельное, независимое и на всякое вмешательство реагирует с возмущением.

– Странно от тебя это слышать. Ты же ученый, привык мыслить, не стесняешься людей переделывать и перекраивать. В физическом смысле.

– В отличие от тебя, дорогой племянничек, я привык уважать окружающих. Независимо от того, мои они пациенты или я их вижу в первый и последний раз. Тебе это покажется странным, но с уважением относятся даже к тем, кого любят. Они, знаешь ли, тоже люди, – с сарказмом заметил Бровин. – Меня что беспокоит? У тебя вообще нет никаких ограничителей.

– А в чем это проявляется? –

насупился Ратов.

Разговор приобретал агрессивные формы, и ему это не нравилось. Ссоры с Бровиным уже случались, и они даже не разговаривали месяцами. Потом мирились.

– Ты ведешь себя, будто наделен высшим разумом. Это гениальные люди часто не задумываются о морали. Они ее просто не чувствуют и не понимают. Имеется даже медицинское объяснение. У неординарных личностей биохимические процессы протекают иначе, чем у обычных людей. Но чаще мораль отрицают отморозки, нелюди. Они как бы на другом полюсе. Гений – над моралью, а примитивы не доросли до ее понимания и никогда не дорастут.

– Мне казалось, что талантливый человек гениален в своей области, а в других сферах может быть совсем даже не гением, – заметил Ратов.

От этого невинного замечания дядю понесло в философию. Хороший признак. Значит, скандала не будет.

– Ладно, я просто хотел сказать, что ты ведешь себя как гений, который выше всех, или как отморозок. И то и другое тебе не подходит. Меняйся, или будет плохо, – стал успокаиваться Бровин.

– Я хотел добра Марике. И себе, конечно. Что в этом плохого?

– Ничего, – раздраженно махнул рукой Бровин. – Но эксперимент повторять не советую. Скоро от клонов деваться будет некуда. Количество идиотов или хитрецов, которые прикидываются простаками, превышает санитарно допустимые нормы.

– Ладно, оставим дискуссию, – примирительно попросил Ратов. – Ситуация меня реально беспокоит.

– Ты не все рассказал?

– Марика и Петр исчезли. Я наплевал на конспирацию и дозвонился до знакомого в Томске. Он выяснил через свои связи, что квартира Громова разгромлена. Нашли тела каких-то бандюков, не местных.

– Убитых на квартире у твоего друга? Я не ослышался?

– Точно не знаю. Кажется, они были живы, но без сознания. Но Марика и Петр пропали. Я в отчаянии. Что делать?

– Ты втравил девушку в криминальную историю.

– У меня не было выбора.

– Она из-за тебя жизнью рискует. Ты не имел права.

– Все получилось само собой. Не думал, что они «наедут». Вроде все успокоилось, – попытался оправдаться Ратов.

– Да, очень. Высших чиновников и судей отстреливают чаще, чем в девяностые годы, – проворчал Бровин. – Вот тебе ключ. Принеси из оружейного шкафа ружье, второе справа.

Игорь внимательно посмотрел на разбушевавшегося хирурга. Тот не шутил.

– М-да... начало XX века, редкая резьба, бой удивительный. Сокровище! – Бровин ласково погладил принесенное племянником охотничье ружье. – Завтра пригодится.

– Хочешь кого-то убить? – спросил Ратов.

– Нет, попросить. Ласково и убедительно.

Мокрый снег налипал слоями на окна машины. Словно разъяренный волшебник неутомимо и сноровисто окутывал автомобиль белой пряжей, превращая его в намертво закрытый кокон.