Кратчайший путь
Шрифт:
— Это потому, что у нас теперь зрение правильное, — хитро улыбнулась Замарашка. Потом вздохнула и добавила: — Я вообще-то сама не очень хорошо поняла. Бабушка мне все объясняла, но… Мы их как-то не по-настоящему видим. Мы сейчас вообще другими глазами смотрим, внутренними. Это чтоб легче было.
— Ладно, — кивнул я. — Рассказывай дальше.
— Ну, так вот. Пенки тут живут много лет, и им скучно. Поэтому они придумали людей. Это как игра. Они нас придумали и смотрят, что мы делаем, как живем. Все равно что кино
— Куда ты меня притащила? — спросил я вместо этого. — Мне надо обратно. Показывай, как отсюда уйти.
Девочка помрачнела.
— Ты хоть послушай… — безнадежно проговорила она.
— Да я слушаю, слушаю… Мне идти надо. У меня дела.
— Нет у тебя никаких дел, — очень тихо сказала Замарашка. — Ни у кого нет дел. Все ерунда, — и, смело посмотрев на меня, веско добавила: — Мне это бабушка сказала, ясно?
Мне вдруг стало ее жаль. Маленькое одинокое существо, которое тщетно пытается найти друга для своих игр. Я и сам когда-то был таким.
— Ладно, слушаю, — кисло улыбнулся я. — Что дальше?
— Обещаешь не смеяться? — недоверчиво спросила она.
— Какой уж тут смех…
— Ну, тогда… — девочка заметно приободрилась и взглянула на меня, как победительница. — Тогда слушай. Мы можем стать любым человеком на свете!
— Это как?
— Нужно просто выбрать Пенку и… и, в общем, стать кем хочешь!
— Кем стать? Я ничего не понимаю.
— Кем хочешь! Царем, королем, героем, артистом, принцессой…
— А-а, принцессой… — все так же тупо закивал я.
— Ладно, все… — девочка решительно взяла меня за руку. Прикосновение было похоже на дуновение теплого воздуха. — Сейчас все сам увидишь. Только не бойся, ладно?
— Не буду.
— Правда, не бойся. Ты побудешь там… кем-нибудь, а потом я тебя обратно вытащу. Ты же сам пока не умеешь.
— Не умею, — согласился я.
Она подвела меня к стене, облепленной желтой слизью. Некоторое время пристально осматривала светящиеся сосульки, потом сказала:
— Вот, здесь будешь ты. А я — тут. Видишь, как много точек?
— И что здесь?
— Я еще не знаю. Посмотрим. Ты правда не боишься? Тогда — поехали!
У меня вдруг жутко закружилась голова, я почувствовал, что падаю. Инстинктивно я напрягся, ожидая удара об пол, "но вместо этого вдруг ощутил, что удобно сижу, что мне тепло и хорошо. Только как-то тревожно…
— Клепа, ты слушаешь или спишь?! — услышал я раздраженный крик над самым ухом.
Я открыл глаза и подумал, что схожу с ума. Никакой пещеры, никакой Замарашки… Я находился в большом и очень хорошо обставленном кабинете, явно директорском. Причем сидел я как раз на директорском месте — во главе внушительного стола из темного дерева.
— Ты
Я повернул голову и увидел лысеющего толстяка с маленькими быстрыми глазами и перекошенным ртом — он был явно чем-то разозлен.
Чуть поодаль на подоконнике сидел пожилой тип с грубым крестьянским лицом. Или уголовным…
— Ну, так что делать будем, Клепа, а? — рявкнул толстяк.
Я начал смутно что-то понимать. Какие-то деньги, долги, обязательства. В голове вырисовывалась странно знакомая картина.
— Я сказал, деньги будут вовремя, — услышал я свой голос. Вернее, голос был совсем чужой, но говорил, без сомнения, я сам.
— Да откуда они возьмутся?! Родишь ты их, да? Или нарисуешь? Нам рисованных не надо, мы сами рисовать умеем.
— Я знаю, откуда, — ответил я, удивляясь собственной самоуверенности. Похоже, я действительно был уверен в каких-то деньгах, о которых минуту назад и представления не имел.
— Ты, Клепа, башкой соображаешь, что творишь, а? Какие, на фиг, акции, какой торговый центр? Ты все должен был прокрутить и перевести, куда сказано, там серьезные люди! А теперь что?
— Деньги будут, — сказал я.
— Откуда? Твой драный банк эту сумму и за десять лет не наварит.
— Я знаю, что делаю, и оставьте меня в покое, — я говорил эти слова, но при этом казалось, что я смотрю фильм и сам же в нем участвую. Причем, хорошо знаю сценарий.
— Поехали, — простуженным голосом сказал тот, кто сидел на подоконнике. — Карен опять звонил.
— Да, сейчас поедем, — с досадой сказал толстяк и свирепо посмотрел на меня. — Смотри, Клепа, времени у тебя — сорок три дня. Если мозги мне морочишь — лучше сразу участок на кладбище присмотри.
Они наконец убрались. Я осторожно перевел дыхание. Встал из-за стола, прошелся. Пушистый ковер приятно пружинил под ногами. Я приоткрыл дверь — и встретился взглядом с немолодой, но приятной наружности секретаршей.
— Что-нибудь нужно? — обеспокоено спросила она.
Я покачал головой и прикрыл дверь. Потом меня осенило — я подошел к зеркалу. Ну, ничего себе!..
В зеркале был не я. За волшебным стеклом стоял импозантный мужчина лет, наверное, пятидесяти. Благородная седина, красивая смуглость, нос с легкой горбинкой… Костюмчик тысячи за полторы долларов — я в этих вещах немножко соображаю…
Мама родная, что же со мной творится?
На столе запел сотовый. Некоторое время я смотрел на него, не решаясь взять.
— Алле, — наконец выдавил я.
— Привет, — раздался незнакомый женский голос. — Не узнаешь? Я промямлил что-то.
— Конечно, не узнаешь. Я ведь сейчас — совсем не я.
— Замарашка? — неуверенно проговорил я.
— Да, и я тебя нашла. Ну, как там у тебя, интересно?
— Да уж… — буркнул я. — Так интересно, что… место на кладбище посоветовали присматривать.