Красные рельсы
Шрифт:
Конкэннон машинально потянулся к «тридцать восьмому», но кобура была пуста. «Кольта» за поясом тоже не оказалось.
Рядом с Тюрком стоял Крой. Он почесывался и был почти весел.
— Скоро стемнеет, — сказал он Отто Майеру. — Так что пока нам делать нечего. Будем сидеть здесь.
Тюрк поднял ружье, приставил холодный ствол ко лбу Конкэннона и улыбнулся.
— Мне неохота ждать. Я его убью.
— Погоди, — терпеливо сказал Крой. — Наступит ночь, мы его увезем отсюда — вот тогда и убьешь.
Отто Майер смотрел
— Мне не нравится, что вы держите его у меня в мастерской.
— Но это только до ночи, — сказал Крой. — Потом мы его заберем и распрощаемся с тобой.
Тюрк злобно сплюнул и сказал:
— Я за то, чтобы убить его прямо сейчас.
— Нет! — торопливо возразил Майер. — Не надо крови. Иначе сюда набежит целая орава полицейских. Хотите убивать — увозите.
— Он прав, — сказал Крой сообщнику. — У них в городке все тихо, спокойно. Если что — поднимется страшный шум, а нам это ни к чему.
Тюрк не двигался, держа палец на спусковом крючке, Конкэннон затаил дыхание, ему даже показалось, что сердце его перестало биться. Затем бандит очень медленно отвел ружье в сторону.
— Ладно. Мы подождем, Конкэннон. Подожди и ты.
— Веревки у вас есть? — спросил Крой у Майера. Они связали Конкэннона по рукам и ногам.
— Сунь ему тряпку в рот, чтоб не орал, — сказал Крой. — И запри двери. До нашего отъезда твоя мастерская закрыта, понял, Майер?
Тюрк с удовольствием запихнул Конкэннону в рот грязную тряпку и присел рядом, пытаясь прочесть страх в глазах пленника.
— Ну, что, детектив? Надо было слушать нас тогда, в Оклахома-Сити. Но такие, как ты, никогда не слушают…
— Оставь его в покое, — устало сказал Крой. — Потом повеселишься.
— Потом, потом, — проворчал Тюрк. — Всегда ты так…
В голове Конкэннона начала понемногу вырисовываться цепь прошедших событий. Сомкнув веки и отгородившись от искаженного лица Тюрка, от звуков и запахов, он попытался собрать воедино все элементы головоломки.
Теперь было ясно, что Тюрк и Крой прибыли в Дип-Форк раньше него. Значит, им была заранее известна цель его поездки… К тому же они знали, что он будет встречаться с Майером. Поэтому они разыскали Майера заблаговременно и подкупили его. Теперь следовало выяснить, откуда у них появились эти сведения и кто ввел их в курс дела.
Изучение этой задачи Конкэннон решил отложить на будущее. Открыв глаза, он увидел, что Тюрк стоит у окна и угрюмо смотрит на улицу. Крой стоял посреди мастерской; Отто Майер нервно расхаживал взад-вперед.
— Я никак не предполагал, что все так обернется, — сказал он Конкэннону. — Я не знал, что они собираются вас убить…
Крой посмотрел ему в глаза, но ничего не сказал.
— Они утверждали, что просто хотят поговорить с вами по делу, — смущенно продолжал Майер. — А мне нужны были деньги. Собственно говоря, в их словах не было ничего подозрительного…
— Помолчи, —
— Почему всем так вдруг понадобился этот Эйб Миллер? — плаксиво сказал Майер.
— Чем меньше будешь об этом знать, тем больше проживешь, — сказал Крой.
Лицо Майера приняло сокрушенное выражение. Он хотел что-то сказать, но передумал, пожал плечами и снова заходил по мастерской. Солнце должно было скрыться через какие-нибудь полчаса.
Тюрк отошел от окна и приблизился к Конкэннону.
— Теперь ждать осталось недолго, Конкэннон. Можешь начинать молиться.
На холмы серым туманом стала опускаться темнота.
— Выйди, посмотри на улицу, Майер, — сказал Крой. — Если там все тихо, готовь лошадей.
Нефтяник вышел через заднюю дверь и спустя несколько минут вернулся.
— Все спокойно. Только в «Фанданго» еще горит свет. Я привязал лошадей за углом.
Тюрк вынул из-за пояса нож и присел на корточки рядом с Конкэнноном.
— Помолился, детектив?
Он приставил нож к горлу Конкэннона. Тот отпрянул. Тюрк усмехнулся и перерезал веревки на его руках и ногах.
Крой помог Конкэннону встать.
— Теперь без глупостей. Веди себя примерно.
На улице их ждали три лошади. Преступники усадили Конкэннона в седло. Отто Майер стоял на пороге мастерской; лицо его блестело от пота. Конкэннон удивился, с чего это он вспотел в такой прохладный осенний вечер…
Тюрк вполголоса ругался, привязывая его руки к седлу. На лице Майера было какое-то странное выражение. Он вытер мокрый лоб рукавом и быстро подошел к Конкэннону.
— Я не думал, что все так получится, — сказал он. — Я не виноват, поверьте.
«Да что с ним такое? — спросил себя Конкэннон. — Через несколько минут я буду мертв, а он — вне опасности. Тюрк и Крой с ним уже расплатились. Отчего же он весь мокрый?»
Майер нервно посмотрел на преступников.
— Мне будет спокойнее, если вы кивнете головой в знак того, что простили меня, — сказал он Конкэннону.
— Слюнтяй, — презрительно хмыкнул Тюрк.
Нефтяник словно не услышал. Он не сводил с Конкэннона глаз, беспокойно ожидая, когда тот кивнет в знак отпущения грехов. «Что с ним творится?» — снова подумал Конкэннон и нехотя кивнул.
Майер облегченно вздохнул. Выждав момент, когда Тюрк и Крой садились на лошадей, он вытянул шею и тихо произнес скороговоркой:
— Поворот дороги на северной окраине…
Конкэннон посмотрел на него, ожидая продолжения. Но Майер поспешно вошел в мастерскую и закрыл дверь.
Тюрк и Крой расположились по обе стороны от Конкэннона.
— Вперед. И не вздумай шалить.
Они выехали со двора на изрытую ухабами дорогу.
Руки Конкэнона, привязанные к седлу, словно отнялись. В животе была тупая боль. Он изо всех сил старался понять, что хотел сказать ему нефтяник.