Ковчег Марка
Шрифт:
– А была ненормальная?
– Павел, ты бы согласился жить с директором завода?..
– Я собираюсь жить с директором завода, – возразил он. – Правда, с бывшим. Но ты ведь всё равно станешь командовать и переиначивать всё на свой лад.
– И что? Тебя это не пугает?
– Нет. Почему? Я не люблю слабаков, Алчёнка. Ни мужиков, ни баб. Я не знаю, как с ними обращаться. А как с тобой – знаю. Надо мне этому вашему Володе почетную грамоту выписать, чтобы он папаше ее передал. С благодарностью от меня. Молодец папаша,
Алла подумала: как странно, что он говорит так просто о невообразимо сложных вещах. Просто и понятно, и очень убеждённо, и в эту минуту она верила, что жизнь на самом деле проста. Ей даже не придётся делать выбор. Его сделал кто-то за неё, и это большая удача.
…Может быть, в этом и есть смысл? Тот самый, которого так хотела Женька? И который ей, Алле, казался абсолютно недостижимым еще вчера! Была одна жизнь, и она закончилась. Чтобы поставить точку, ей пришлось пойти на Приполярный Урал, и тут вдруг оказалось, что началась совершенно новая жизнь, никак не связанная с той, первой! И нужно просто принять её и не сопротивляться!
Вспомнив о закончившейся жизни, Алла вдруг спросила:
– А ты правда можешь Сергею Васильевичу сделать приглашение на Олимпиаду?
– Это называется аккредитация. Могу, конечно. В награду за боевые заслуги.
– Откуда ты знаешь про боевые заслуги?
– Я же не дурачок вроде вашего Пети, – сказал он обиженно. – Ты думаешь, я спецназовские наколки от уголовных не отличу?.. Петя там чего-то нес про зону! А наколки у дядьки вовсе не с зоны, а из армии.
– Ты наблюдательный, – отметила Алла с удовольствием.
Новая, возродившаяся Алла немного потеснила старую, уцелевшую. Она подвигалась, пристраиваясь, и легла головой Павлу на плечо. Вот так очень удобно и правильно!..
– Хорошо, – сказала она, – а всё остальное? Кто сжег Петькины бумаги? Кто подмешал вам снотворное? Кто кинул ампулу в снег? Кто сунул фотоаппарат в дрова и чей это аппарат? Кто вывинтил шурупы из стеллажа? Зачем их вывинтили?
Он кивал на каждый её вопрос.
– И кто, в конце концов, убил Виноградова?..
– Вот именно. Кто его убил?
Алла быстро села и откинула с лица волосы. Павел смотрел на неё.
– Давай считать. – Она раскрыла ладонь и стала загибать пальцы. – Не я и не ты. Не Марк и не Женька. Не Сергей Васильевич. Не Марина. Не Зоя Петровна. Зачем ей его убивать?
– Ей незачем. И она из винтовки бы убила, – ответил он.
– Кто у нас остается? Летчик-вертолетчик, да? И наши. Володя, Степан, Петечка и Диман. Но ни один из наших Виноградова никогда не видел. А у Антона вполне могли быть мотивы. Мы просто о них ничего не знаем.
– И
– Как почему, Павлуш! Я Сергея знаю много лет, он порядочный человек! И нас троих наняли, понимаешь? Наняли сопровождать Володю! Мы понятия не имели, что попадём к вам сюда и что здесь будет Виноградов!.. У нас была задача – сводить на прогулку Володю. И всё!..
Она соскочила с кровати, побежала на кухню и налила в кружки из-под кофе остатки глинтвейна.
– Ты очень красивая, – заметил Павел, когда она вернулась. Стал на колени и крепко взял её за талию горячими ладонями. – Вот здесь так широко, потом узко, а потом – раз, и опять широко.
И поцеловал – там, где широко, потом там, где узко, и напоследок, где опять широко.
Она держала в руках кружки, едва дышала и соображала с трудом.
– Давай лучше подумаем, – попросила она жалобно. – Давай, а?
– Мы думаем.
– Вот и получается, что мотивы могут быть только у Антона. – Мысли крутились, как огненное красное вино в медной кастрюле, ни остановить, ни собрать. Думать внутри воронки было нелегко. – Ты не можешь узнать, какие?.. Может, он деньги воровал? Или еще что-нибудь похуже?
– Наверное, могу.
– И ампулу он мог выбросить в снег! По дороге! Он же у тебя в доме ночевал!
Тут она вдруг пришла в ужас:
– Павел, он же у тебя ночует! Господи! Он сейчас явится, а тут мы!
– Не явится.
– Почему?!
– Марк его не пустит. Не беспокойся. – Он почесал бровь. – Ампулу действительно выбросили с дорожки. С крыльца она не долетит туда, я пробовал.
– Ну вот. И он знал, где лежит снотворное!
– Кто угодно мог зайти в медицинскую комнату и взять ампулу.
– Но кто угодно не знает, снотворное это или нет!..
– Любой охотник знает.
– Тьфу ты, – в сердцах сказала Алла. – Тогда получается, что убил или ты, или Марк Ледогоров. Кто еще у нас охотник? Петечка? Диман? Или, может, Марина?..
– Откуда у него карта, на которой есть наш кордон, вот это я хотел бы знать.
– У кого? – не поняла Алла.
– У этого вашего Димана, у кого!.. Я же при тебе карту нашел и смотрел.
– Я не заметила, что ты там смотрел! Ты рылся в чужих вещах, а я стояла на стрёме! Чтоб тебя не застукали!
Он засмеялся и обнял её.
– Как ты мне подходишь, Алчёнка, – выговорил он с неожиданной нежностью. – Как подходишь. Точно, нужно папаше этому благодарность настрочить.
– Подожди, не мешай мне. – Алла оттолкнула его, потому что он полез целоваться. – Хорошо, карта, ну и что?.. А с чего ты взял, что у него там карта? Почему ты вообще стал рыться в его рюкзаке?
– Я искал не карту, я искал что-нибудь подозрительное или странное. И нашел карту.
– И откуда у него она?