Ковчег Марка
Шрифт:
– Слушай, нас, наверное, уже хватились.
– Наплевать, – издалека ответил он.
– Как? А падение нравов?
– Марк знает, что мы пали, а остальные ни при чем. Или при чем?
– Пожалуй, ни при чем, – согласилась Алла, оглядываясь на пустыню, которая теперь осталась позади. Как там скучно. Скучно и бессмысленно.
– Я тяжелый человек, – по-прежнему издалека сообщил он. – Но ты привыкнешь. Я всё время занят и стихов никаких не знаю.
– Чего ты не знаешь?!
– Марк знает
– Здрасти-пожалуйста!
– Он сказал, что ты единственная женщина на его памяти, способная меня вынести в принципе. Он сказал, что таких в природе не существует, вот только одна откуда-то взялась.
– Что ты придумал? – спросила Алла и еще раз оглянулась на пустыню, оставшуюся с носом и без жильцов. – С чего ты взял, что тяжелый человек?.. Я как-то и не заметила даже.
Он вдруг оказался рядом, будто материализовался из ничего. В руках у него были две кружки и одно большое яблоко.
– Двигайся.
Она подвинулась.
– На.
Она взяла кружку. От неё шел пар.
– Никогда в жизни, – сказал он, рассматривая её, – я никому не приносил кофе в постель. Никогда и никому. Ты хочешь кофе?
Она только смотрела на него. Кофе был очень горячий и, должно быть, от пара у неё защипало в глазах.
– Я тоже не хочу, – признался он. – Но надо! Потому что я никогда не подавал кофе в постель, а ты никогда не получала.
Она глотнула. Слеза капнула в кружку.
Они сидели голые на кровати и пили кофе.
– А помнишь, ты шла рядом со мной и всё спрашивала, откуда в лесу лыжня?
– Я же не знала, что здесь живут олимпийский чемпион Ледогоров и его личный тренер!
– А знаешь, как я называюсь в федерации? И вообще везде? Сервис-мен! Смехота, да? Потому что я не только тренер, но и всё остальное. Лыжи, смазка, график. Мастер на все руки.
– Павлуш, но ты ведь на самом деле великий человек, если Марк с тобой стал олимпийским чемпионом!
– Да какой я великий. – Тут он вдруг поцеловал её очень горячими от кофе губами. – Нет, лучше считай, что великий. Там еще глинтвейн остался, в кастрюльке. Хочешь, разогрею?
Она помотала головой – не хочу.
– Тебе придется, конечно, в Москву ненадолго вернуться. У тебя там вещи, наверное.
Алла вытаращила глаза. У неё в Москве вещи, да. Наверное, вещи. У неё в Москве вся жизнь!..
Наверное.
– Хотя, скорее всего, нам тоже придется в Москву лететь. Из-за всех этих уголовных дел!.. Ах, как некстати. Завтра перевалы откроют, борт придёт, и заварится каша на много дней. А Марку тренироваться надо.
– Как завтра? – оторопела Алла. – Уже завтра?
– Ну да. Сегодня сказали, что из-за гор метель тоже
…Завтра всё кончится, сказала уцелевшая после нападения тёмной страсти часть Аллы Ивановны. Уже так скоро!..
– Мы же так ни в чем и не разобрались. Так ничего и не поняли, – жалобно выговорила другая ее часть, которая возродилась после нападения в каком-то новом виде. Тут вступила первая часть: – Паша, постой, не трогай меня! Нам нужно подумать.
– Мы не можем сейчас думать.
– Мы должны.
– Мы всегда всем всё должны. А сейчас нет. Что такое-то?.. Что ты брыкаешься?
– Нам нужно прийти в себя.
– Мы только сейчас и пришли в себя.
Алла вдруг поняла: она не знает, что делать дальше. Как собрать из двух частей единое целое, она понятия не имеет. Как сделать так, чтобы это целое вновь стало женщиной сорока двух лет по имени Алла, представляло неразрешимую загадку.
Он сидел рядом, совершенно голый, – свет из кухни освещал прямые плечи, отражался от бритой башки, – и смотрел на Аллу со спокойным интересом.
– Я не могу, – сказала она неизвестно о чем.
– Почему?
…А правда, почему не могу, удивилась новая возродившаяся часть. Только что я была уверена, что смогу – всё!..
Проще всего и безопасней всего сейчас было удариться в детективное расследование. У них же есть их собственное расследование, так и не доведенное до конца.
– Павел, нам нужно узнать, кто убил вашего Виноградова. До завтрашнего вечера.
– Мы узнаем.
– Как?!
Он пожал прямыми плечами. Алла потрогала его плечи, погладила, провела рукой.
– Ты на лыжах где научилась кататься?
– Еще в школе. У нас хорошая лыжная секция была. А потом в университете стала в походы ходить с мальчишками. Это было интересно.
– Они, наверное, там все в тебя влюблялись. Поэтому ты и ходила.
– В походе никто ни в кого не влюбляется, ты что!.. Поход – это такое братство, считай, монастырь.
– Это смотря какой поход, Алчёнка.
– А ты ходил?
Он помотал головой отрицательно, как она сама давеча. Лег и притянул её к себе.
– У тебя был муж?
– А почему ты думаешь, что у меня сейчас нет мужа?
Это был вопрос… просто так. Чтобы посмотреть, что будет. Сродни тому, когда она спрашивала, почему они отказались от предложения Виноградова, может, стоило согласиться?..
Павел поморщился, как будто она ляпнула какую-то непристойность.
– Так был муж или вообще не было?
– Был, конечно, Павлуш. Мы развелись… подожди, когда же? … десять лет назад. Я уже давно директором завода была. А он хотел… подожди, чего же он хотел?… нормальной семейной жизни.