Чтение онлайн

— Нет. Я помню, как ты выигрывала и распугивала всех парней в Уиллоу Гроув, потому что была умнее их.

Он подмигнул, и у меня внутри все рухнуло, будто мне снова шестнадцать.

Руби переводила взгляд с него на меня, улыбаясь, но потом нахмурилась.

— А тебя она тоже распугала?

Кольт демонстративно напряг руки, мышцы перекатились под тканью футболки.

— Посмотри на эти бицепсы. Думаешь, я мог испугаться какой-то умницы-разумницы?

Руби расхохоталась и сжала его бицепс.

Я

стала подбирать оставшиеся карты.

— Он меня боялся. Сейчас врет и пытается убедить тебя, что в школе был круче, чем на самом деле.

Кольт приподнял бровь, голос стал ниже.

— Ты называешь меня лжецом, Клубничка?

Я бросила в него карту. Он легко поймал ее двумя пальцами, и его большой палец скользнул по краю так, что я вспомнила те же руки на своей коже.

— Я просто говорю как есть.

Он усмехнулся, сложил карты в руках и поднялся, не отрывая от меня взгляда.

— Ну тогда я не расскажу ей, как ты выпустила лягушку в классе мистера Беккера, потому что хотела ее спасти. А когда он узнал, позволила мне взять вину на себя.

У Руби отвисла челюсть.

— Что?

Я хмыкнула, поднимаясь с пола, чувствуя, как майка чуть задралась.

— Это тоже не совсем правда. Мы собирались сделать это вместе. Твой папа струсил, и мне пришлось одной.

Я посмотрела на ухмыляющееся лицо Кольта, заметила, как его взгляд скользнул к моим губам, и снова повернулась к Руби.

— Мы хотели ее выпустить на волю, а не устроить побег посреди урока. И нас бы не поймали, если бы он помог.

Кольт шагнул ближе, так близко, что я почувствовала запах его одеколона.

— Ты всегда была смелой, — сказал он тихо, и жар разлился внизу живота.

Кольт видел меня так, как Грант никогда не умел. Грант не замечал, как я менялась ради него. Почти ничего во мне не замечал. А взгляд Кольта заставлял кожу покалывать. Часть меня хотела спрятаться, чтобы он не увидел слишком много. Но какая-то безрассудная часть жаждала этого обжигающего жара, который мог дать только он.

— Я тоже хочу быть смелой, как Блэр.

Голос Руби разрушил наваждение, и я поняла, что задержала дыхание.

— Ты уже смелая. — Я коснулась пальцем ее носа и отступила от Кольта, рядом с которым было трудно соображать. — Смелее, чем я когда-либо была.

— Ладно, Руби. — Кольт протянул к ней руки. — Пора спать. Утром школа.

— Ну пап, — застонала Руби, но взяла его за руку, ее крошечные пальцы утонули в его ладони. — Я еще не хочу спать.

— А я не хочу иметь дело с маленьким бесенком завтра утром, если ты не выспишься.

Он подхватил ее на руки, мышцы напряглись под футболкой, когда он поцеловал ее в волосы.

Она обмякла в его объятиях, голова театрально запрокинулась.

— Мне нравится быть бесенком, — сказала Руби

с закрытыми глазами.

— Тебе одной, — тихо рассмеялся Кольт. Его взгляд встретился с моим поверх ее головы, и игривость в нем сменилась чем-то более темным. — Ты еще не спишь?

Вопрос лег между нами, наполненный опасным обещанием.

— Немного побуду, — выдохнула я. — Умоюсь и соберусь ко сну.

— Хорошо.

Его взгляд медленно скользнул по моему телу так нарочито, что я почти ощущала его как прикосновение.

— Руби, пожелай Блэр спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Блэр!

Она все еще висела у него на руках, но приоткрыла один глаз, глядя на меня.

— Спокойной ночи. — Я улыбнулась, и кожа снова покрылась мурашками под его взглядом.

— Мы утром поиграем в куклы перед школой?

Она все еще смотрела на меня вверх ногами.

— Конечно, — кивнула я.

— Клятва мизинцами.

Она протянула мизинец, и я шагнула ближе, сцепила свой с ее и легонько потрясла.

Ее мизинец был теплым и уверенным, и что-то у меня внутри одновременно смягчилось и сжалось от страха. Дело было не только в Кольте. В том, как Руби мне доверяла, как вплетала меня в их день, будто мне всегда было тут место. От этого я чувствовала себя выбранной так, как давно себе не позволяла.

Я должна была убежать в комнату и сделать вид, что этих выходных не было. Вместо этого я стояла и смотрела, как Кольт уносит Руби спать. Желание снова взревело во мне, когда он обернулся и посмотрел на меня через плечо, прежде чем они скрылись в коридоре.

Каждая минута наедине с ним будет опасной, безрассудной, именно такой, какой я клялась избегать. И все же тело гудело от такой отчаянной потребности, что становилось страшно.

Я уже не могла уйти, даже если бы захотела. И, Боже, я не хотела.

Если бы во мне оставалась хоть капля инстинкта самосохранения, я бы прямиком пошла спать, заперла дверь и, для верности, подперла бы ее комодом.

Чего я точно не стала бы делать, так это умываться, дрожащими руками наносить крем, чистить зубы ровно две минуты и избегать своего пылающего отражения в зеркале. Я бы не ходила по гостиной, как зверь в клетке, с сердцем, колотящимся о ребра, и жаром, поднимающимся по шее, каждый раз, когда в десятый раз ловила себя на взгляде в сторону двери Руби.

Я глупо пыталась убедить себя, что не хочу Кольта, не жажду тяжести его взгляда и прикосновения его пальцев, но тело предавало меня каждым вдохом.