Чтение онлайн

— Я не знала, — сказала я, потому что других слов не было. — Ты должна была мне сказать.

Губы Джун тронула грустная улыбка.

— Тебе было пятнадцать, Блэр, когда мы это сделали. Что бы изменилось, если бы я сказала? — она поправила очки, взгляд пригвоздил меня к месту. — Мы с твоей мамой пытались справиться сами. Но иногда помощь принимают. Особенно от тех, кто тебя любит.

— Я бы не уехала, — призналась я, качая головой. — Ты должна была сказать. Я бы осталась. Я бы помогла.

Джун тяжело, нарочито вздохнула.

— Ты хотела

уехать, Блэр. А твой отец… — ее рот скривился, словно от кислого. — Он не мой любимый человек, но он дал тебе то, чего я не могла. Колледж. Будущее за пределами этих заборов. Если бы ты захотела остаться, я бы свернула горы. Но ты хотела уехать.

Из-за Кольта.

Я подумала о том, как всю жизнь вращалась по орбите Кольта Кэллоуэя, как каждый мой план так или иначе был вылеплен вокруг него. Это была правда. Я хотела уехать, но только потому, что он мне сказал. Я убеждала себя, что берегу сердце, что строю жизнь за пределами той девчонки, которой была в Уиллоу Гроув.

Я не думала о том, что оставляю после себя, не считая его. Я не задумывалась, как сильно во мне нуждалась бабушка и сколько отдала его семья. Все эти годы я эгоистично пыталась создать новую жизнь и зря. Она так легко ускользнула, потому что на самом деле никогда не была моей.

— Траст твоей мамы специально защищал эти акры для тебя, — сказала Джун, не отводя взгляда. — Она сделала так, чтобы ее часть земли дождалась тебя, когда тебе исполнится тридцать, независимо от того, что будет с остальным.

Я медленно кивнула. О наследстве я узнала вскоре после ее смерти, но все эти годы траст был где-то на задворках сознания, далеким фактом. А вот все остальное — кредиты, Кэллоуэи, отчаяние — от меня скрыли полностью.

Я хотела спросить Джун, жалела ли она. Сидела ли когда-нибудь в тишине этой кухни и думала, стоила ли цена того. Но телефон вдруг завибрировал на столе так резко, что я едва не подпрыгнула. Звук отразился от стен кухни, экран загорелся, и имя Сенатор Монро снова и снова вспыхивало перед глазами.

Взгляд Джун метнулся к телефону, потом ко мне и снова к телефону.

— Будешь отвечать? — тон был будничным, но я видела, как она заранее готовится к тому, что я скажу дальше.

— Это… — я замялась, прижимая ладонь к бумагам и отчаянно желая, чтобы мир на пару секунд притормозил. — Это мой отец. — Я подняла телефон и отправила вызов на голосовую почту. — С ним все в порядке. Я говорила с ним вчера.

Она замерла, внимательно наблюдая за мной.

— Чего он хотел?

— Он хочет, чтобы я вернулась и спасла свои отношения, — я усмехнулась с горечью. — Считает, что мне нужно все уладить с Грантом, сделать вид, будто все прекрасно, и перестать «позориться», отказываясь от такого «хорошего мужчины». — Слова «хорошего мужчины» слетели с губ, как проклятие, пропитанное всей сдерживаемой злостью.

Джун фыркнула и скрестила руки.

— Я ненавижу этого человека.

— Он не понимает, — я покачала головой. — Думает, что если я снова поговорю с Грантом, то осознаю, что выбрасываю лучшее,

что со мной когда-либо случалось.

— Это не так, — без колебаний сказала Джун. — Этот ублюдок тебя не заслуживал. Он просто богатый придурок, и мне он никогда не нравился.

Я не смогла сдержать смешок.

— Ты ведь даже не встречалась с Грантом.

Я столько раз уговаривала ее приехать ко мне, познакомиться, но она всегда находила повод отказаться.

— И не нужно было, — она откинулась на спинку стула. — Я видела это по фотографиям. По тому, как ты о нем говорила. Есть мужчины хорошие, а есть те, кто хорошо притворяется. Твой отец всегда был из вторых. И Грант такой же.

Я попыталась отмахнуться, но она была права.

— Если вдруг задумаешься вернуться к этому типу, бери меня с собой. Я сначала вобью тебе немного разума.

Слова Джун легли тяжело, потому что я знала: отец и Грант не перестанут тянуть меня обратно в ту жизнь, чего бы мне это ни стоило.

— Ни за что на свете, — я покачала головой. — Я не вернусь.

Мысль о том, чтобы осесть в доме бабушки и день за днем помогать ей с хозяйством, казалась одновременно невозможной и утешительной. А потом я подумала о «Джемах Джун» и о том, как мы могли бы все наладить.

А еще был траст мамы. Те акры, которые она оставила специально для меня. Я годами старалась не думать о наследстве, о той страховке, но сейчас в груди что-то встало на место. Это была не просто земля. Это были корни. Это было ее. И мое. Это был дом.

Я вытерла ладони о шорты, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить снова.

— Я думаю, я побуду здесь какое-то время, если ты не против.

Улыбка Джун была такой широкой, что показала небольшую щель между передними зубами. Она потянулась через стол и сжала мою руку, ее пальцы были теплыми.

— Детка, — сказала она, и голос дрогнул от чувств, — мне больше нигде не нужно, чтобы ты была.

Грохот ударил по ушам еще до того, как мы поднялись на крыльцо. Ровный, настойчивый стук — бах, бах, бах, будто кто-то пытался разобрать дом изнутри.

Я сжал ладонь Руби и постучал в дверь Джун, но шум внутри полностью заглушил звук. Я уже собирался постучать снова, когда сквозь грохот прорезался голос Блэр.

— Открыто!

Я распахнул дверь и заметил, как Руби сморщила нос. Запах плесени и застоявшейся воды стоял густо, как в сыром подвале, который месяцами не проветривали, и в доме был полный разгром. Под потолком тянулись синие брезентовые полотнища, у дальней стены громоздились коробки, а из пола гостиной прямо вверх поднималась металлическая лестница, уходящая в рваную дыру в потолке.