Чтение онлайн

Подойдя к нему, Мэдлин тихо сказала:

— Ты, наверное, слишком рано созрел, вот и все.

— Слишком рано? — Энтони залился краской стыда.

— Так что тебе не следует из–за этого беспокоиться. Ведь и некоторые другие дети тоже делают…

Виконт не удержался от вздоха.

— В девять лет? Да так настойчиво, что никакие нравоучения и холодные ванны не помогают? Неужели ты действительно думаешь, что существуют дети, которых приходится привязывать к кровати, чтобы они не… — Он внезапно умолк и, выругавшись сквозь зубы, попытался отойти от нее.

Но

Мэдлин схватила его за руку и привлекла к себе.

— Успокойся, Энтони, и выслушай меня. Видишь ли, каждый ребенок исследует свое тело, если можно так выразиться. И я не вижу в этом ничего дурного, что бы там ни говорили Бикемы.

— Отчасти ты права… Но все дело в интенсивности моих желаний. — Он на мгновение отвел глаза и снова вздохнул. — Мэдлин, понимаешь, я и сейчас с трудом себя контролирую.

Еще крепче сжав его руку, она с невозмутимым видом проговорила:

— И все–таки в твоих желаниях нет ничего дурного. — Она сплела свои пальцы с его пальцами. — И еще мне кажется… Видишь ли, не исключено, что ты так отчаянно этого хотел именно потому, что тебя привязывали, понимаешь? Ты наверняка воспринимал все их запреты как насилие над тобой, поэтому пытался настоять на своем. — Она поцеловала его руку, и на глаза ее навернулись слезы — ведь Энтони столько выстрадал… — Мой дорогой, еще раз говорю, ты был всего лишь ребенком, маленьким мальчиком.

Туг Мэдлин не сдержалась, и по щекам ее потекли слезы. Он стер их пальцами и прошептал:

— Из–за этого я себя ненавидел. Иногда по ночам… мне ужасно хотелось умереть.

— Я прекрасно тебя понимаю. — Мэдлин тихонько всхлипнула.

— Я подолгу лежал без сна, — продолжал Энтони, — и говорил сам с собой. Говорил, чтобы хоть как–то отвлечься, однако у меня ничего не получалось — я все равно думал о красивой служанке, о той, на которую таращился весь день. Я был очень скверным…

— Нет–нет, ты не был скверным! — Мэдлин порывисто обняла его. — Ты просто не понимал, что с тобой происходило, вот и все. Адом, в котором тебе пришлось жить… О, это был просто чудовищный дом. Тебя не следовало туда отправлять.

Он уткнулся лицом в ее шею и с дрожью в голосе пробормотал:

— Мой отец ничего не знал о том, что они делали.

— Но он узнал, что тебя связывали по ночам, когда папа рассказал ему.

Энтони содрогнулся всем телом.

— Теперь понятно, почему отец все–таки забрал меня домой. — Взглянув на Мэдлин, он добавил: — Но после моего возвращения отец вел себя так странно… Казалось, он даже вида моего не мог выносить.

— Его, вероятно, терзало чувство вины, когда он смотрел на тебя. — Она убрала прядь волос с его лба. — Отправляя тебя к дяде, он, наверное, думал, что тебе у него будет хорошо, а потом узнал, что все совсем не так. Да, скорее всего он винил себя… Он говорил с тобой об этом?

— Только один раз. Сразу после того как я приехал домой, он спросил, не хочу ли я рассказать ему что–нибудь о моей жизни у дяди. Но я ничего не сказал… Я боялся рассказать ему правду. — Энтони отвел взгляд. — Я боялся, что он узнает, какой у него отвратительный сын.

— Ты не отвратительный! —

воскликнула Мэдлин. — У тебя было естественное желание, которое невежественные люди пытались подавить, вот и все! — И тут ее осенило. — Так ты поэтому ничего не рассказал в суде? Не рассказал, потому что стыдился?

— Просто я знал, что суд сочтет это еще одним доказательством моей порочности. — Энтони криво усмехнулся. — Мои тетка и дядя заявили бы, что пытались спасти мою душу и что их неудача лишний раз свидетельствует о том, что я совершенно безнравственный человек. Думаю, суд поверил бы им.

— Нет, не поверил бы!

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Но ведь ты сама сказала, что я растрачиваю свою жизнь в безрассудной погоне за наслаждениями, помнишь? Полагаю, ты была права.

Мэдлин вздохнула:

— Да, я действительно так сказала, но ведь я тогда совершенно ничего о тебе не знала, поэтому не могла тебя понять. Откровенно говоря, я и сейчас кое–чего не понимаю. Ты говоришь, чтоутебя слишком сильные желания… Но ведь теперь, когда стал взрослым, ты можешь себя контролировать, не так ли?

— Вот как замечательно я себя контролирую. — Он широким жестом обвел свои холостяцкие владения. — Я сюда едва ли не каждую ночь приводил женщин. Самых разных женщин — только бы не оставаться в одиночестве.

Мэдлин в недоумении пожала плечами:

— Как странно… Но почему бы тогда не жениться?

Он решительно покачал головой:

— Нет, это не выход. В том смысле, что порядочные женщины не станут терпеть такого мужчину, как я. Боюсь, что я, если бы женился, не смог бы хранить верность жене. — Было очевидно, что эти его слова являлись своего рода предупреждением.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Мэдлин сказала:

— То есть ты можешь поддаться искушению и заведешь себе любовницу, как и многие другие женатые мужчины?

— Нет, не это! — воскликнул он с жаром. — Например, мои родители всю жизнь были верны друг другу, и у них был прекрасный брак. Мне тоже хотелось бы так жить, но я… — Он тяжело вздохнул и пробормотал: — В общем, тебе не нужно за меня беспокоиться. Не думай, что я принесу себя в жертву, женившись на тебе. Это тебе придется терпеть мои неуемные аппетиты.

— Черт возьми, Энтони, ты вовсе не полубезумный злодей, каким хочешь себя представить. Посмотри, как легко ты контролировал свои «аппетиты» в тот день у мистера Годвина. Если бы ты действительно не мог сдерживаться, ты бы набросился на леди Тарли в садовом павильоне, разве не так?

Он нахмурился и проворчал:

— Черт возьми, но я едва не потерял над собой контроль, когда мы с тобой находились в классной комнате.

— Но ведь не потерял же. — Она ласково ему улыбнулась. — И я никогда на самом деле не боялась тебя. Никогда.

Глаза его вспыхнули.

— Тогда выходи за меня! — Он взял ее лицо в ладони. — Ты нужна мне, Мэдлин. Мне никто никогда не был так нужен. Выходи за меня.

У нее перехватило горло.

— Клянусь, выйду. Но только после того, как ты отберешь Тессу у своих ужасных родственников.