Коррида, женщины, любовь...
Шрифт:
Мигель держал ее в полном неведении и в то же время просил, чтобы она не верила прессе. Почему? Разве заголовки газет не зависят от его воли? Или здесь задают тон Доминго и Пакоте? И все началось гораздо раньше, чем Мигель уехал в Калифорнию, а теперь слишком поздно что-то менять?
На дорожке перед виллой уже не было журналистов. Они наверняка знали, что Мигель живет в «Ла Либра», и коротали время у ворот ранчо в компании Ренальдо и его приятелей.
Утром, ответив на электронные письма с ее работы, Стефани переслала часть статьи редактору «Варьедадеса». Рей
Рей появился в конце дня с долгожданными пробными снимками. Он разбросал их по всему кухонному столу и откупорил холодное пиво. Стефани принялась разглядывать фотографии. Вот она в международном аэропорту Лос-Анджелеса показывает Рею палец; Мигель улыбается в объектив, стоя возле билетной кассы; Палома и Мигель танцуют фламенко; Стефани поднимает бокал с пивом, глаза ее закрыты; пригороды Испании, на лугу пасутся быки; Мигель размахивает перед телочкой плащом матадора; Мигель прислонился к стволу дуба и обнял Стефани за плечи, на их лицах — узорная тень от листвы.
— Отлично получилось, — задумчиво произнесла она.
— Это еще не все. — Рей бросил на стол испанскую газету, невольно смахнув на пол несколько фотографий. Та, на которой были изображены Мигель и телочка, упала углом на теннисную туфлю Стефани.
Даже не зная испанского, она прекрасно поняла, что написано под фотографией Мигеля и Паломы. Оттолкнув газету, Стефани опять взялась за снимки, но сердце ее колотилось от обиды и злости. Ладони вспотели, а к глазам подступили горячие слезы. Она вдруг почувствовала опустошение.
— Стефани? — Рей тронул ее за плечо.
— Извини…
Она взбежала по лестнице на второй этаж, но прошла не к себе в спальню, а в комнату, пахнущую ладаном, и опустилась на колени перед маленькой статуей, молитвенно сложив руки.
— Боже милосердный, не дай ему на ней жениться! Это всего лишь рекламный трюк. Он мой. Мой! И я прощаю ему, что ради собственной выгоды он причинил боль стольким людям.
Стефани закрыла лицо руками и зарыдала, пораженная трезвой мыслью: они никогда не станут мужем и женой.
Вечером позвонила Палома.
— Ты уже знаешь? — спросила она. Судя по ее хриплому голосу, девушка тоже плакала.
— Да, мне очень жаль. — «И тебя, и себя».
— Пожалуйста, поговори с Франкосисом. Он хочет кого-нибудь убить. Заставь его поверить в то, что это просто рекламный трюк.
— Я не могу…
— Он ждет тебя в торговом пассаже! — Палома дала отбой.
Несколько мгновений Стефани тупо смотрела на телефонную трубку, потом повесила ее на рычаг. Рей все так же сидел за кухонным столом — просматривал фотографии и пил пиво. Она рассказала ему о суматошном звонке Паломы.
— Я бы хорошенько подумал, прежде чем опять встречаться с Франкосисом на людях. Тем более один на один, да еще в центре города.
— Я не пленница. К тому же вот уже несколько дней я не видела здесь ни одного репортера.
— Я поеду с тобой!
— Нет, спасибо. Я справлюсь сама.
Рей пожал плечами:
— Будь осторожна. До сих пор ходят слухи, что на вилле Мигеля живет Дженна Старр. Почему-то люди думают, что ты — это она.
— Ну что ж, не буду их разочаровывать. Дженна Старр так Дженна Старр!
Рей покачал головой. На лице его читалась тревога.
«Пора изобразить из себя кинозвезду, — решила Стефани, закрываясь в спальне. Она достала из шкафа одно из своих новых платьев — черное, облегающее, короткое, с боковым разрезом. — На голову водрузим симпатичную шляпку — как-никак мы в Испании! И побольше косметики». Новые туфли на шпильке и бархатная сумочка довершили наряд.
Она заставит Франкосиса пригласить ее на танец. Вот это будет зрелище! Оле!
Стефани вызвала такси и незаметно уехала с виллы. Она встретила Франкосиса там, где сказала Палома, — в торговом пассаже, и отправилась с ним в «Боккаччо». Толпа узнала юного матадора и с любопытством воззрилась на его спутницу. Поклонники часто подходили к их столику и фотографировали Франкосиса. Он заказал бутылку белого вина и закуски, пытаясь заговорить с ней в те короткие мгновения, когда их никто не отвлекал.
— Сеньорита, я плохо говорить по-английски. Меуudar'a? [9]
9
Вы мне поможете? (исп.)
Она поняла, что он просит о помощи.
— Es importante [10] . — Он протяжно вздохнул.
— Я не могу вам помочь, — сказала Стефани. Ей не хотелось вмешиваться в жизнь Паломы и Франкосиса, не хотелось подвергать опасности свои и без того хрупкие отношения с Мигелем.
— Скажите, сеньорита, Мигель вас любит? Ведь он не собирается жениться на Паломе?
— Не… не знаю. — Стефани и в самом деле не знала. И не хотела вселять в молодого человека напрасные надежды. А сказать, что ему придется несколько лет прождать свою драгоценную Палому, значило бы прослыть предательницей в стане Эль Пелигро. — Мне бы очень хотелось вам помочь. Но в данный момент я знаю о помолвке не больше, чем вы.
10
Это важно (исп.).
Это было все, что она могла сказать.
Почти молча поужинав, они вышли из ресторана и прогулялись по старинной улице Мадрида, по обеим сторонам которой тянулись рестораны, бары и винные погребки. Франкосиса часто останавливали прохожие, спрашивали про воскресную корриду, хлопали по спине, свистели и кричали «оле!».
Франкосис пригласил Стефани в клуб фламенко и заказал еще вина. Они сидели за столиком и слушали мелодию фламенко, исполнявшуюся на гитаре без усилителей. Когда вино было выпито, неизвестно откуда появилась еще одна бутылка, оплаченная болельщиками.