Чтение онлайн

Стефани засмеялась, на душе у нее стало легко. Она налила себе еще вина, уже не считая, сколько выпила раньше.

— Как же ты нашел время, чтобы стать великим матадором?

Мигель допил бутылку, бросил ее в густую траву и достал из корзинки другую.

— В выходные я играл с другими ребятами в корриду. Американские мальчишки гоняют на улицах футбольный мяч, а я размахивал игрушечной пикой. Иногда я был тореро, иногда быком.

— Ты, как Ренальдо, гонялся за известными матадорами?

—

В Барселоне не было ни одного известного матадора. Я ждал, когда они сами ко мне придут.

Улыбка его померкла, он опять замкнулся.

— И они пришли?

Мигель затушил сигарету и тут же закурил другую.

— Мне было пятнадцать лет, и от меня все так же несло рыбой. На драгоценные песо, которые я отложил, долгими часами работая в доке, я купил себе билет на корриду с Хуаном Агиларом, моим кумиром, Правда, место было не очень хорошим, но это не имело значения. Когда я шел на трибуны, меня остановила прекрасная дама в большой — просто огромной — белой шляпе. Она сказала, что ее неожиданно вызвали по делам, и предложила мне свой билет.

— И что же это была за дама?

— Жена Хуана. Она дала мне билет в его ложу. Выйдя на арену, Хуан поднял голову и увидел, что я сижу на месте его жены. Он подошел ко мне и потребовал: «Уноси отсюда свою тощую вонючую задницу!» Я показал ему билет и объяснил, каким образом он у меня оказался. А потом сказал, что когда-нибудь стану самым знаменитым матадором из всех когда-либо живших на этом свете. Даже более знаменитым, чем он.

— Так и сказал?

— Представь себе. В общем, Хуан велел мне остаться после корриды. По каким-то одному ему ведомым причинам он взял меня с собой в турне и начал лично обучать искусству матадора.

Стефани внимательно слушала.

— А где сейчас мать Паломы?

— Она умерла. Погибла в автомобильной катастрофе по дороге в Севилью за год до кончины Хуана. Говорили, что после ее смерти он запил, но я никогда не видел его пьяным. Палома осталась совсем одна.

— И что с ней стало?

— На смертном одре Хуан попросил меня позаботиться о его дочери. И я обязан выполнить его просьбу.

«Еще бы, — подумала Стефани, — ведь это была воля умирающего!»

— После смерти Хуана ты хотел покончить с собой? Вот почему ты напился перед выступлением?

— Я убил Хуана и решил умереть сам. Я не мог смотреть в глаза разгневанных зрителей. Я не мог смотреть в глаза самому себе.

Они надолго замолчали. Стефани слушала ночные звуки. У них над головами по веткам порхала пташка. Легкий ветерок колыхал листву. Где-то на склоне холма мычали коровы, вдалеке лаяла собака. В разделяющем их пространстве плыл сигаретный дым.

— Как ты поступишь с Паломой? — спросила Стефани, чувствуя, что приближается к самому краю пропасти.

Мигель лишь глубоко вздохнул.

— Ты

ее любишь? — Она долго не решалась задать этот вопрос, но вино придало ей смелости.

— Я уже говорил тебе на вилле, что я ее опекун. Палома мне как сестра. Она меня тоже не любит. У нее есть жених.

— И что же ты будешь делать? Обручишься с ней в угоду толпе?

Он выпил еще один бокал вина, но не спешил отвечать. Сердце Стефани кольнуло подозрение.

— Ты хочешь на ней жениться?

— Нет. — Он покачал головой. — Я хочу жениться на тебе.

О Боже, а ведь он не шутит!

В полном замешательстве Стефани встала. Она боялась впускать Мигеля к себе в душу. Испанцы ни за что не допустят, чтобы их матадор женился на американской журналистке! Внезапно Мигель подхватил ее на руки и погладил по волосам, задев заколку, которая с легким стуком упала на гравийную дорожку.

— Выходи за меня замуж! Я знаю, это звучит эгоистично, даже жестоко, но я прошу тебя ответить согласием. И не верить тому, что ты услышишь или прочтешь в газетах на следующей неделе. Обещай мне, querida, что дождешься конца всей этой шумихи.

Как она могла ему это обещать?

— А что ты обещаешь мне?

— Что всегда буду тебя любить.

Стефани прильнула к нему всем телом, вновь ощутив его запах. В глубине души она знала: когда на арену выйдет первый бык, Мигель ее забудет. Он обхватил ее голову ладонями.

— Обещай мне, пожалуйста.

Его поцелуй наполнил ее блаженством. Она отчаянно цеплялась за разумные доводы, но тело предательски таяло. Это был его сад, его мир!

Стефани оттолкнула Мигеля и окунулась в прекрасные зеленые омуты его глаз.

— Обещаю.

«Я не такая, как мама. Я не такая, как мама… Меня не устроят призрачные надежды».

Вернувшись в дом, они сразу же прошли в спальню Мигеля, сопровождаемые неодобрительными взглядами его родных. Комната оказалась весьма просторной. Кровать была придвинута к окну, рядом стоял письменный стол из резного дуба. Углы украшали старинные мавританские доспехи — воинский шлем и меч. На стене висела картина Пикассо, пол был устлан роскошным ковром. Ноги Стефани утопали в его густом ворсе.

Она села на край кровати и огляделась. Мигель достал еще одну бутылку вина и включил стереосистему. Зазвучала испанская музыка — быстрая, но чарующая. Матадор зажег свечи и подошел к ней с двумя бокалами.

— С тех пор как я тебя встретила, я только и делаю, что пью. — Сердце ее отчаянно колотилось, разгоняя по жилам выпитые ранее два бокала вина.

— Так тебе будет легче.

— Легче?

— Да, легче выполнить мою просьбу. — Он сел на кровать, прогнув ее своей тяжестью. — Встань вон там и разденься, только медленно.