Король
Шрифт:
– Мне жаль, – сказал Трэз, думая, что эти слова стоит набить на лбу, чтобы видеть каждое утро и ночь, смотрясь в зеркало.
Он не должен был позволять этому зайти так далеко. Никогда.
– За то, что остановился?
– Нет, об этом я не жалею. – Она отшатнулась, и Трэзу захотелось пнуть себя по яйцам. – Я имею в виду... черт. Не знаю. Сейчас я вообще ничего не знаю.
Повисла большая пауза. А потом Селена спокойно сказала:
– Ты должен знать, что можешь поделиться со мной чем угодно.
–
– Ничего. – Она смотрела на него невероятно ясным взглядом. – Я ничего не боюсь... ни тебя самого, ни того, что тебя касается. Но я уверена, что ты обязан объясниться передо мной. Если ты не собирался продолжать... и чтобы я не винила себя в этом.
Ну, вау. Это раньше он считал ее сексуальной? Сейчас он причислил ее к богиням: внешняя красота – одно дело, но жесткий внутренний стержень привлекал еще сильнее.
И она была права.
– Все нормально, – сказал Трэз, чувствуя себя полным отщепенцем. – Последние десять лет я трахал человеческих женщин... и ни одна из них не имела значения до этой ночи с тобой. И, кажется, я обрекаю родителей на мучительную смерть. Не считая этого, я в норме.
Она подняла брови. Не отшатнулась в ужасе, не сбежала. Но сделала несколько глубоких вдохов.
– Начнем, наверное, со второй части. О чем, во имя Девы, ты говоришь?
– Полный бардак... в моей жизни полный бардак.
Она ждала, очевидно, что он продолжит.
– Ты так ничего и не сказал.
Он смотрел ей в глаза с уважением.
– Боже... ты на самом деле существуешь в реальной жизни?
– И опять ты ничего не рассказываешь. – Селена медленно улыбнулась. – Но мне нравится, каким взглядом ты смотришь на меня.
Трэз покачал головой, зная, что она заслуживала большего, чем он мог ей предложить.
– Не нужно. Не нужно, чтобы тебе это нравилось.
– Решение за мной. А сейчас – говори... если вознамерился оттолкнуть меня, тогда используй слова, чтобы убедить меня в своем уродстве.
– Половая жизнь этого еще не сделала?
– Я обучена быть эросом. И считаю, что в мужской природе распространять свое семя.
Он сузил глаза: ее лицо внезапно стало беспристрастным, и это о многом говорило.
– Это другое.
– А именно?
– Я обещан другой.
Ей почти удалось скрыть дрожь. Почти.
– Да?
– Да. И если я не появлюсь, то моих родителей убьют.
– Значит, ты не влюблен?
– Я не виделся с ней. И не горю желанием.
Напряжение немного покинуло Избранную.
– Ты совсем ее не знаешь?
– Нет. Кроме того, что она – дочь королевы.
Эти изумительные глаза расширились.
– Значит, ты войдешь в королевскую семью.
Он подумал о том, сколько веселья приносил Рофу его трон, и обо всех забавах Рива, вставшего во главу симпатов.... но, по крайней мере, они могли
Ну, в случае Рофа, типа того.
Но его будущее – золотая клетка.
– Мои родители продали меня, когда я был очень мал, – услышал он себя. – Мне не дали и шанса... а сейчас? Если я не вернусь на Территорию, они протянут недолго.
Селена наклонила голову, соображая.
– Возможность компромисса?
– Никакой.
– Твои родители могут возместить уплаченную цену?
Трэз вспомнил циничную улыбку его матери в ту ночь, когда он в последний раз видел ее.
– Даже если бы они могли, не думаю, что они стали бы.
Ее брови снова взлетели вверх.
– Ты уверен?
– Это в их натуре.
– Ты не спрашивал?
– Нет. Но для этого придется вернуться к с'Хисбэ, а это недопустимо.
– Ты не можешь отправить кого-нибудь вместо себя?
Он представил, что айЭм отправляется на Территорию. Контракт был заключен именно на Трэза, поэтому вряд ли Верховный жрец или даже c'Экс могли заманить его и устроить подмену. Но они могли взять его брата в заложники. Или того хуже.
И тогда Трэз вернется сам.
– Я так не думаю. Мой брат – единственный, и я не могу рисковать этим. Я не могу рисковать им.
– И ты думаешь, что твоих родителей...
– Нет, я знаю, что их убьют. – Он помассировал затылок. – Знаешь, это все так печально... но худшее в том, что я даже не могу притвориться, что чувствую к ним что-то. В плане... они заключили сделку с дьяволом. Если случится что-то плохое, значит, они просто получат по заслугам.
К несчастью, вне зависимости от того, что станет с его матерью и отцом... долг никто не отменял.
Даже если с'Экс покрошит их на мелкие кусочки, Трэз все равно останется должен то, для чего они его продали.
Механизм привели в движение... его не остановить. И не сводя глаз с Селены, он скорбел из-за этой правды как никогда в своей жизни.
***
Руки Селены дрожали. Дрожали с того момента, как Трэз сказал, что был с... со сколькими человеческими женщинами? – задумалась она.
Дражайшая Дева-Летописеца, она даже думать об этом не хотела.
По крайней мере, она могла попытаться унять дрожь в руках. Когда Трэз замолчал, она раскрыла ладони и сжала их, надеясь, что это поможет прежде, чем он заглянет за ее показное спокойствие. Она ясно понимала, что если Трэз увидит, как сильно расстроил ее, то больше не скажет ни слова... и эта близость между ними, образовавшаяся сейчас, была священней любого сексуального опыта.
– У меня не было родителей как таковых, – сказала она тихо. – Но я не могу представить подобное... иметь ребенка... и продать его.