Чтение онлайн

Фуллер натянуто улыбнулся Кингсли.

– Я впечатлен, что вы решили появиться лично.
– Преподобный Фуллер вошел в свой кабинет. Кингсли еще не встречался с ним и не видел его, но он выглядел точно так же, как на фотографиях: седые волосы зачесаны назад, сальная улыбка и двадцать фунтов лишнего веса для его шестифутовой фигуры.

– Вы сказали, что хотите поговорить как мужчина с мужчиной, - ответил Кингсли и обошел стол.
– Так что говорите.

Кингсли не стал присаживаться. Он не собирался задерживаться здесь надолго. Но Фуллер сел за стол

и натянуто улыбнулся ему своей улыбкой.

– Значит...
– Начал Фуллер, - скандальный Кингсли Эдж собственной персоной. Милый наряд.

– Футболку выдали бесплатно.

– Не типичная для вас суббота, не так ли? Играете в церковной футбольной лиге?

– Меня заманили обманом, - ответил Кингсли.
– Один мой знакомый священник сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

– Да, ваш шурин - священник. Думаю, целибат не главенствует в семьях.

– Ну, он и не главенствует, верно?

– Странно, что он так свободно выходит из вашего дома, не правда ли?
– Тон Фуллера был небрежным и довольно неприятным.

– Странно? Я бы так не сказал, - Ответил Кингсли как ни в чем не бывало.
– Он - единственная семья, которая у меня осталась. Ему нравится навещать меня.

– Он священник. А вы... нет.

– Иисус был Сыном Божьим и проводил время с проститутками. Что-то о том, чтобы не судить, не бросать камни. Уверен, вы знаете эти стихи.

– Разве не Шекспир говорил, что даже дьявол может цитировать Библию?

– Да, и он был прав, - ответил Кингсли.
– Даже могу представить, как дьявол цитирует Библию, стоя за кафедрой.

– Вы называете меня дьяволом?
– спросил Фуллер, его челюсть напряглась, а улыбка стала шире.

– После беглого ознакомления с книгой, я бы сказал, что ваша жена - более подходящий кандидат.

Фуллер поднял руку.

– Мы не обсуждаем мою жену. Мы говорим как мужчина с мужчиной, помните?

– О чем именно?

– О женщинах, - ответил Фуллер.
– Это наша битва, и мы должны сражаться как джентльмены. Я знаю, что вам нужно мое здание. Я хочу, чтобы вы исчезли навсегда. Давайте сосредоточимся друг на друге и оставим дам в покое.

– Дам, а не шестнадцатилетних девушек?

– Это было десять лет назад. Хотите все это выкопать?

Кингсли изогнул бровь.

– Я имел в виду девушку с той пленки, которую вы прислали мне и моему шурину.

Фуллер заерзал в своем кресле.

– Конечно. О ней. Ваша любовница-подросток. Думаю, ей пятнадцать.

– У нее был день рождения. Вы же знаете, что я никогда не пересекался с ней, верно? Планируете донести на меня за секс с несовершеннолетней, с которой я никогда не встречался? Ложь и хвастовство не запрещены законом, насколько я слышал. Тогда бы все мои знакомые оказались бы за решеткой.

– Нет, - с некоторой поспешностью ответил Фуллер.
– Вы мужчина, вы и я. Мы договорились не вмешивать женщин и детей в наш диспут. Не так ли?

– Как пожелаете, - ответил Кингсли.
– Но теперь мне интересно, о ком вы говорили?

– Я уверен,

что вы уже знаете о девушке, которая покончила с собой в нашем лагере. Трагическое стечение обстоятельств, но с нас сняли все обвинения.

– Деньги способны очистить все, не так ли?

Фуллер наклонился вперед, сцепил руки и пристально посмотрел на Кингсли.

– Скажите мне вот что, мистер Эдж. Что именно вы хотите от меня?

– Я хочу ваше здание. Я хочу «Ренессанс».

– Вы же знаете, что я вам не продам его, но вы все так же продолжаете упорно заниматься этим вопросом, хотя мы закрыли его. Итак, либо вы недостаточно хорошо понимаете английский язык, чтобы знать, что означает "нет". Или вы хотите от меня чего-то другого.

– Мой английский безупречен, - ответил Кингсли.
– Значит, дело в другом - я хочу чего-то другого. Я хочу, чтобы вы держали свою церковь подальше от моего города, и я хочу, чтобы вы прекратили пытать подростков-геев.

– Это терапия, а не пытка.

– Электроды на гениталиях? Меня однажды пытали, и даже они не делали этого со мной.

– Я не врач и не психотерапевт. Я предоставил нашим лицензированным специалистам выполнять их работу. Эти методы лечения жестки, да. Но они работают. И если вы думаете, что остановите наши попытки помогать этим бедным больным детям, вы нуждаетесь в такой же терапии, как и они.

– Мы можем прийти к компромиссу?
– спросил Кингсли.
– Я оставлю вам здание под церковь, а вы закроете лагеря?

– Или как насчет того, чтобы вернуться к своему развращенному образу жизни и оставить нашу церковь в покое, чтобы она могла спокойно выполнять Божью работу? А я перестану собирать информацию, которая может уничтожить вас. Это мой компромисс.

– Уничтожить меня? Что вы можете сделать со мной такого, что еще не сделано?
– Кингсли раскатисто засмеялся.
– Вам нужны угрозы получше.

– Судя по тому, что я вижу, у меня на вас больше информации, чем у вас на меня.

– Я не остановил поиски. И, в отличии от вас, я не стыжусь того, что вы можете узнать обо мне, - ответил Кингсли, надеясь, что Фуллер поверит ему. У него было больше, чем несколько секретов, которые он предпочел бы сохранить.
– Не думаю, что вы можете сказать то же самое.

– Мне нечего скрывать.

– Хорошо, - ответил Кингсли.
– Так будет легче найти то, что мне нужно.

– Вы ничего не найдете. А если продолжите искать, продолжу и я. И не только на вас.

– Моим друзьям так же нечего скрывать.

– Даже священнику в семье?

– Вам я расскажу о нем все, что вы хотите знать. Вы знали, что в детстве он подвергался насилию? Он был госпитализирован после того, как его отец сломал руку? Вы знали, что он убил сексуального насильника в своей школе? Он также отказался от огромного состояния, чтобы стать священником после того, как овдовел в возрасте восемнадцати лет. Он провел несколько летних месяцев добровольцем в колонии прокаженных в Индии. Сколько времени вы провели добровольцем в лепрозориях?