Король
Шрифт:
– Было весело. Хочешь повторить сегодня?
– спросила она.
– Пожалуй.
– Ты будешь трезвым?
– Обещать не стану.
Блейз закатила глаза, снова поцеловала его и оставила в кабинете. Кингсли закончил поправлять одежду и приводить себя в порядок. А потом все случилось так, как было всегда. Мысли. Воспоминания. Вещи, которые он хотел забыть, но не мог, хлынули в его голову. Жизнь была бы намного лучше, если бы он мог постоянно удерживать кровь в члене и подальше от
Кингсли отпер нижний ящик стола, большой для хранения папок, и проверил его содержимое. Одиннадцать бутылок бурбона, два грамма кокаина, унция марихуаны, два пузырька чистого кодеина, девяносто таблеток, по сто миллиграмм каждая, и одна бутылка кетамина. А все это там хранилось только потому, что бывали дни, когда только лошадиный транквилизатор мог его вырубить настолько, чтобы отправить в путешествие по Волшебной Стране Чудес.
Он потянулся к пузырьку с кодеином, но открылась дверь кабинета. Кингсли захлопнул ящик и выпрямился в кресле.
– Ты когда-нибудь стучишься?
– спросил Кингсли.
– Стоны и рычание прекратились, и стены перестали дрожать, - ответил Сорен.
– Предположил, что путь свободен.
– Свободен для чего? Что ты тут делаешь?
– Выполняю свою часть сделки, как и обещал.
– Ты здесь, чтобы снова накричать на меня?
– поинтересовался Кингсли, и Сорен вошел.
– Я не кричал, - не согласился Сорен, садясь напротив стола Кингсли.
– Я ни разу не повысил на тебя голос.
– А ощущалось будто кричал.
– Даже самое легкое прикосновение к открытой ране причиняет боль. Ты не можешь осуждать меня за беспокойство о тебе.
– Прекрати беспокоиться. Ты мне не отец.
– Надеюсь, что нет, - ответил Сорен, хмурясь.
– Если так, то моему ребенку придется кое-что объяснить.
– И ты не мой священник, - добавил Кингсли, хотя Сорен сегодня не выглядел, как священник. Он был в обычной выходной одежде - черном джемпере и черных брюках.
– Ну, Кинг, ты сегодня груб
– Оставь меня в покое.
– Не могу. Ты попросил меня научить тебя трюку с кнутом. Вот он я.
– Я попросил научить меня трюку с кнутом?
– Не скажу, что удивлен тому, что ты не помнишь.
– Я помню.
– Кинг прищурился. Теперь, когда Сорен напомнил, он вспомнил.
– Я могу уйти, если ты передумал, - заметил Сорен и встал.
– Нет. Сиди. Не уходи.
Сорен посмотрел на него и снова сел.
– Я не часто употребляю кокаин, - сказал Кингсли.
– Была тяжелая ночь. Вот и все.
– И сколько плохих ночей у тебя случается?
– Одна или две. Не так много, - заверил Кингсли.
– Я знаю, что отдал тебе деньги без всяких условий. Но и не думал, что ты будешь тратить их на наркотики.
–
– Нет. Хочу, чтобы ты лучше заботился о себе. Вот и все.
– Лучше заботился о себе? Интересное заявление от человека, который регулярно избивал меня до черных синяков. Вижу, ты нашел других мальчиков для битья.
– Девочек для битья.
– Нынче только девочки?
– уточнил Кингсли.
– Только женщины. Меньше вероятность, что я зайду слишком далеко.
– Мне нравилось, когда ты заходил далеко.
– И поэтому, - с улыбкой ответил Сорен, - ты знаешь, почему я не играю с тобой.
Кингсли опустил голову и уперся подбородком на скрещенные руки.
– Кинг?
– Что с тобой произошло? Ты другой, - произнес Кингсли.
– Ты хочешь знать правду?
– Я спросил.
– Ее зовут Магдалена.
– Тайная подружка.
– Она хозяйка Римского борделя. Она и ее работники обслуживают очень специфическую клиентуру.
– Мазохистов?
– По большей части.
– Вот чем ты занимался...
– Кингсли взмахнул рукой.
– Верно.
– Обычные мужчины ходят в спортзал, чтобы выплеснуть лишнюю энергию, - сказал Кингсли.
– Как я слышал.
– Я не обычный мужчина. И не притворяйся, что ты тоже такой.
Кингсли закатил глаза и снова взмахнул рукой.
– Значит, она твоя подруга и...?
– Первые два года в семинарии были трудными. Не уверен, что смог бы их пережить без Магдалены. Я в долгу перед ней, но она отказалась принимать какую-либо форму благодарности от меня.
– Я знаю много проституток. Никогда не слышал, чтобы они отказывались от денег. Безусловно, это ты, и я бы сам заплатил деньги за еще одну...
– Кинг, мы с ней никогда не спали. Мы были друзьями. Я учился у нее.
– Ты учился, как сбивать кнутом сигарету из чьего-то рта?
– Да, один из первых навыков, которым она меня обучила, - ответил Сорен.
Теперь Кингсли узнал о «других хобби» Сорена. Последнее десятилетие он изучал искусство и науку садизма. Кингу это казалось более понятным, чем степень по теологии.
– Пока учился, я много путешествовал, - продолжил Сорен, - но, когда был в Риме, ни одной недели не проходило без посещения ее дома.
– Она позволяла тебе причинять ей боль?
– Да, - ответил Сорен.
– Хотя сама она садистка. И очень хорошая.
– Насколько хорошая?
Сорен отвел взгляд и улыбнулся чему-то, затем снова посмотрел на Кингсли.
– Она была очень жестока со мной, - ответил Сорен.
Кингсли указал на него.
– Хорошо. Кто-то же должен. В этом и есть причина этого...
– Он взмахнул рукой снова.