Король волков
Шрифт:
Беги, вопит мозг.
Как только зверь прыгает, я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты.
Убегая, ударяюсь плечом о дверной косяк, отскакиваю на противоположную каменную стену и, спотыкаясь, вываливаюсь в центр коридора.
Позади раздаётся грохот. И скрежет клыков.
Мои ноги глухо стучат по каменному полу, толкая тело вперёд. Я не знаю, куда бегу. Ночь темна. Коридоры и лестницы незнакомы. Я снова одна в лабиринте из камня и теней, а зверь приближается.
Одно
Беги. Беги. Беги.
Его когти скребут и клацают по каменным плитам. Раздаётся грохот, когда он врезается в стену, срывая со скобы не зажжённый факел. Его рычание отдаётся в моей груди.
Быстрее. Быстрее. Быстрее.
Я выбегаю к лестнице.
Волк прыгает передо мной, скользя по камню. Я меняю направление, и он вновь преграждает дорогу, оскалив пасть. Его жар окутывает меня, когда я бросаюсь в противоположную сторону.
Он загоняет меня всё глубже в лабиринт, направляет, как пастушьи псы гонят овец перед забоем.
Богиня, помоги мне.
Стены смыкаются, когда я бегу мимо них. Волосы прилипли к лицу, тело мокрое от пота. Плащ стесняет движения. Воздух горячий и удушливый.
Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно почувствовать ветер и запах гор. Мне нужно, чтобы свежесть дождя коснулась моего лица, чтобы я увидела бесконечное небо, пусть даже сегодня его освещает не моя богиня.
Я не хочу, чтобы меня загнали в мою собственную могилу.
Я не умру этой ночью.
Что-то внутри кричит.
Сражайся. Сражайся. Сражайся.
Бросаю серебряный нож для писем через плечо. И даже не смотрю, попала ли в цель, он такой огромный, что промахнуться невозможно. Звон падения, а затем свирепый рык наполняют уши. Я не останавливаюсь. Срываю со стены огромную картину маслом пробегая мимо, чтобы хоть как-то преградить путь.
Впереди лестница, по которой Каллум поднял меня наверх, когда я впервые попала в замок.
Чуть не падаю, торопясь спуститься, и восстанавливаю равновесие лишь у самого подножия. И вот я в холле, а волк позади меня, но двери распахнуты, и впереди ночь.
Ветер гудит в стенах, и он говорит мне:
Иди. Иди. Иди.
Каждая мышца кричит от боли, когда я выбегаю на пустынный двор, а затем за стены замка, в открытую даль.
Воздух никогда еще не был таким свежим, но я не в безопасности. Еще нет.
Тяжелые лапы гребут мокрую землю позади меня, и ветер разносит рычание.
С одной стороны озеро, серебрящееся в лунном свете. С другой лишь открытое пространство и крутой склон холма, по которому
Я бегу в противоположную сторону, мимо замка, к тысячам вечнозеленых деревьев, шепчущих мне:
Прячься. Прячься. Прячься.
Ветер сдувает волосы с лица.
Воздух меняется, едва я вбегаю в лес. Он становится более влажным и темным. Запах коры и вереска заполняет мои чувства. Хвоя и сучья хрустят под сапогами.
Грохот раздается позади, когда Блейк в обличии волка, прыгает на одно из деревьев, используя его, чтобы преградить мне путь.
Меняю направление, петляя между высокими стволами, почти не чувствуя ветвей, царапающих мне лицо.
И понимаю, что он снова загоняет меня. Он снова и снова выпрыгивает передо мной, лязгая зубами, круша деревья и разметая подлесок. Мне приходится постоянно менять курс, отчаянно пытаясь избежать его свирепой челюсти.
Он знает этот лес. Знает то, чего не знаю я.
И я понимаю что, когда выбегаю на поляну.
Впереди путь преграждает стремительная река, бьющаяся о скалы и уходящая вправо. Поворачиваю налево, но там густые заросли непроходимого терновника.
— Нет!
Низкий, угрожающий звук наполняет поляну.
Я оборачиваюсь.
Во мраке между деревьями сверкают неоново-янтарные глаза. Волк медленно, крадется вперёд.
— Блейк… — выдыхаю я, пятясь назад к самому обрыву, за которым ревёт река. — Ты не хочешь этого делать.
Я не хочу умолять.
Но и умирать не хочу.
— Блейк. Прошу.
Он замолкает, склонив голову набок.
— Ты ведь знаешь… кто я. — с трудом глотаю густой воздух. — Это… ошибка.
Его глаза вспыхивают. В них светится разум, даже в этом волчьем облике.
Я не знаю, понимает ли он меня. Не знаю, смогу ли убедить его, даже если понимает.
— А как же Сердце Луны? — пытаюсь я его урезонить. — Если убьёшь меня, ты его не получишь.
Он задирает морду к небу, проглядывающему сквозь ветви, и издаёт протяжный, скорбный вой. И от этого встают волосы на затылке.
— Если тронешь меня, Каллум убьёт тебя.
То, как двигается его пасть… почти напоминает ухмылку. Меня охватывает ужас. Возможно, он и пытается спровоцировать Каллума. Он рычит и этот звук первобытный. Договориться с ним невозможно.
Бросаюсь в сторону, но уже поздно.
Он всей тяжестью обрушивается мне на грудь, и я с размаху падаю на спину в подлесок. Воздух вырывается из лёгких.
Я отчаянно толкаю и борюсь с ним, руки погружаются в мех, голова откидывается от щёлкающих зубов. Он давит на меня, безмерно тяжелый и сильный. Я бью его по одной из лап, и он рычит в ответ.