Король снов
Шрифт:
— И что же вы хотите мне сказать? — спросил Деккерет настолько холодным и небрежным тоном, что собеседнику должно было сразу же стать ясно: корональ ожидал обсуждения именно этой темы. — Я хочу напомнить вам, Теотас, что я до сих пор не получил от вас формального согласия занять этот пост.
— И не получите, — ответил Теотас— Я пришел, чтобы просить вас исключить мое имя из числа возможных кандидатов.
Деккерет совершенно явно был готов к такому повороту событий. Голос короналя оставался все таким же ровным и спокойным.
— Неужели вы думаете, Теотас, что я выбрал бы вас, если бы не считал
— Я прекрасно это понимаю. И испытываю глубочайшее сожаление из-за того, что не могу принять эту великую честь Но тем не менее не могу.
— Можно ли мне узнать причину?
— Я должен объяснять, мой лорд?
— Нет, я не обязываю вас. Но все же был бы рад получить какое-то объяснение.
— Мой лорд…
Теотас не мог заставить себя говорить дальше, страшась того, что могло у него вырваться. Он ощущал, как где-то в глубине его существа ворочается его всем известная вспыльчивость, которой еще так недавно многие опасались. Почему бы Деккерету просто не забрать назад свое предложение и не позволить ему уйти? Но сила его гнева за последнее время очень сильно ослабла под гнетом усталости, нараставшей вместе с отчаянием. Сейчас он видел в своей душе одно лишь бессильное раздражение; впрочем, и оно быстро прошло, оставив его слабым, опустошенным и оцепеневшим.
Он закрыл лицо ладонями, немного посидел так, а потом снова повторил тихим невнятным голосом:
— Мой лорд… —Деккерет ждал, не говоря ни слова. — Мой лорд, вы видите, каким я стал? Как я себя веду? Разве это тот самый Теотас, которого вы помните? Разве таким я был хотя бы шесть месяцев тому назад? Разве я похож на человека, способного выполнять обязанности Верховного канцлера царства? Разве вы не видите, что я наполовину выжил из ума? Больше чем наполовину. Только глупец мог бы назначить столь неуравновешенного человека, как я, на такой важный пост. А вы отнюдь не глупец.
— Теотас, я вижу, что у вас очень больной вид. Но болезни излечиваются. Вы уже обсуждали вопрос отказа от поста с его величеством, вашим братом?
— Ни в коем случае. Я не вижу ни малейшей необходимости обременять Престимиона моими неприятностями.
— Если бы Божество наделило меня братом, — сказал Деккерет, — я думаю, что был бы готов, что желал бы услышать о любых его неприятностях в любой час дня или ночи. И, думаю, Престимион относится к этому точно так же.
— И все же я не поеду к нему. — Это становилось уже настоящим мучением. — Во имя Божества, Деккерет, прошу вас! Найдите себе какого-нибудь другого Верховного канцлера и позвольте мне покончить с этим! На мне свет клином не сошелся.
Корональ, похоже, понял, наконец, насколько сильно Теотас страдает.
— Свет не сошелся ни на ком, в том числе и на понтифексе и коронале. И я отзову свое предложение, раз уж вы не оставляете мне иного выбора.
— Благодарю вас, мой лорд, — Теотас поднялся, собираясь уйти.
Но Деккерет не отпустил его.
— Тем не менее я должен сообщить вам, что Динитак уверен: эти ваши ночные кошмары, которые, судя по вашему состоянию, и впрямь должны быть ужасными, вовсе не являются порождением вашего собственного мозга. Он считает, что их вкладывают в ваше сознание извне, и что это может делать Барджазид, один из его родственников, используя
У Теотаса перехватило дыхание.
— Неужели такое возможно?
— Как раз сейчас Динитак ищет доказательства своей теории. И если окажется, что она имеет под собой реальную почву, то предпримет необходимые действия.
— Я ничего не понимаю, мой лорд. Почему кому бы то ни было понадобилось посылать мне дурные сны? Думаю, что ваш друг Динитак понапрасну тратит время.
— Этого тоже нельзя исключить. Тем не менее я поручил ему исследовать происходящее.
Теотас почувствовал, что его силы совсем на исходе. Он был должен положить конец всему этому разговору.
— Независимо от того, что он найдет, это никак не скажется на состоянии наших затруднений, — резко сказал он. — Настоящая проблема это то, что случилось с моим браком. Вы знаете, я полагаю, что Фиоринда находится в Лабиринте вместе с Вараиль?
— Да.
— Ее присутствие там так же важно для Вараиль, как и мое здесь, по вашим словам, для вас. Но, мой лорд, я не в силах долго жить вдали от нее. Здесь имеется только единственное решение: один из нас должен отказаться от предложения монарха. А я всю жизнь придерживался одного правила: желания и потребности Фиоринды всегда стоят выше моих. Поэтому я не стану вашим Верховным канцлером.
— Вы можете изменить свое мнение на этот счет после того, как мы избавим вас от этих сновидений, — сказал Деккерет. — Отказаться от поста Верховного канцлера это не то, что выпить бокал вина. Я обещаю вам, что освобожу вас от этой обязанности, если вы, даже после того как сновидения прекратятся, останетесь в убеждении, что не желаете занимать этот пост. Возможно, нам не стоит до тех пор принимать окончательное решение?
— Вы непреклонны, мой лорд. Но и я тоже. Есть сны или нет, но я хочу быть вместе со своей женой, а она хочет быть с Вараиль в Лабиринте.
Он снова направился к двери.
— Давайте отложим решение еще на одну неделю, — сказал Деккерет. — Мы встретимся с вами снова ровно через семь дней, и, если вы останетесь при своем убеждении, я поставлю на этот пост другого человека. На это вы можете согласиться? Всего одна неделя!
Упорство Деккерета было просто чудовищным. Теотас больше не мог переносить всего этого.
— Как вам будет угодно, мой лорд, — пробормотал он. — Да, через неделю. Как вам будет угодно. — Он торопливым движением сделал знак Горящей Звезды и выскочил из комнаты, прежде чем корональ успел сказать что-нибудь еще.
Той ночью Теотас бодрствовал уже несколько часов. Он был настолько измучен, что ему было трудно даже заснуть, и уже начал надеяться, что в этот раз получит пощаду, что выдержит ночь от полуночи до рассвета, не погружаясь даже на мгновение в царство снов. Лучше не спать вообще, думал он, чем выносить ту пытку, в которую превратились его сновидения.
И все же он, сам того не замечая, перешел от бессонницы возбуждения к сонному оцепенению. Не было никакого внезапного перехода от состояния к состоянию, никакого ощущения перехода. И все же он каким-то образом оказался в еще одном странном месте, где — он знал это наперед, — ему придется претерпеть новые муки.