Чтение онлайн

Нет,

Хоть часто я, ударов не страшась,

От слов пустых бежал. Ты мне не льстил,

Поэтому меня ты не обидел.

А твой народ и я люблю — настолько,

Насколько стоит он того.

Ну, сядь же.

Скорей я стану нежиться

Почесывая голову под звуки

Тревоги боевой, чем праздно слушать

Слова хвалы делам моим ничтожным.

(Уходит.)

Избранники народа, как он может

Льстить вашим плодовитым оборванцам

(На тысячу которых нет и двух

Людей достойных), если много легче

Ему отдать всю жизнь во имя чести,

Чем пять минут вниманья восхваленью

Своих деяний? — Начинай, Коминий.

Мой голос слаб. Ему ли описать

Дела Кориолана? — Если правда,

Что храбрость — высшее из всех достоинств,

Которые мужчину украшают,

То в мире равных нет тому, о ком

Я речь веду. Уже в шестнадцать лет,

Когда на Рим Тарквиний шел, он всех

В бою затмил. Тогдашний наш диктатор,

Прославленный воитель, видел сам,

Как безбородый, словно амазонка,

Кай Марций гнал щетинистых врагов.

Заметив, что один из римлян ранен,

Его он заслонил своею грудью

И на глазах вождя убил троих.

Сойдясь с самим Тарквинием, свалил

Он с ног его в тот день, когда на сцене

Еще играть он мог бы роли женщин,

Но получил как первый меж мужами

Венок дубовый. В юность он вступил

Как зрелый муж и рос подобно морю,

В семнадцати сражениях лишив

Соратников надежды на награду.

И, наконец, у кориольских стен

И в городе сражаясь (у меня

Нет слов, достойных этого деянья!),

Он беглецов остановил и трусам

Помог своим примером превратить

В забаву страшный бой. Как острым килем

Корабль бегущий гнет траву морскую,

Так он своим мечом — печатью смерти,

Косившим всех, кого клинок коснулся,

Сминал и раздвигал ряды врагов,

Израненный от головы до пят

И стон предсмертный исторгая каждым

Своим движеньем. Он один ворвался

В губительные стены Кориол,

Кровь — знак судьбы — оставив на воротах,

Без помощи сумел оттуда выйти

И, снова с подоспевшим подкрепленьем

В них вторгшись, как комета, город взял.

Но тут же, чутким ухом уловив

Шум битвы вдалеке, он укрепил

Измученную плоть воспрявшим духом

И вновь на вольсков ринулся, шагая

По грудам мертвецов, как если б были

Они его несметною добычей,

И так, в крови, без отдыха сражался,

Пока не стали нашими и город,

И поле битвы.

О достойный муж!

Он заслужил те почести, какие

Ему готовим мы.

Добычу нашу

Он оттолкнул, ценнейшие дары

Сочтя за грязь и меньшего желая,

Чем нищий мог бы дать ему; награду

За подвиги он видит в их свершенье,

Довольный тем, что каждый день рискует

Своею жизнью.

Как он благороден!

Пускай его введут.

Позвать сюда

Кориолана.

Вот он сам идет.

Входит Кориолан.

Кориолан, сенат тебя возводит

В сан консула.

Готов служить сенату

Мечом и жизнью.

Обратись теперь

К народу с речью, как велит обычай.

Позвольте мне его не соблюсти.

Не в силах я стоять перед толпою

Полунагим и, раны открывая,

Молить ее отдать мне голоса.

Прошу, меня от этого увольте.

Избранье без народа — незаконно,

А он не даст обычай нарушать.

Прошу, не раздражай народ напрасно,

Смирись с обрядом древним и добудь

Свой сан по установленному чину,

Как все, чей ты преемник.

Роль такую

Играя, покраснею я, и лучше

Народу этого не видеть.

(Сицинию)

Слышишь?

Мне ль хвастаться перед толпою; "Дескать,

Я сделал то да се" — и не скрывать,

Но обнажать зажившие рубцы,

Как будто ради голосов ее

Я раны получал?..

Оставь упрямство. —