Конспект
Шрифт:
— Ой, нет! В больших домах не знают большинства соседей и совсем не знают их жизнь. А в селах? Все знают друг друга и все друг о друге. Я думаю, что если вы хотите затеряться, то это легче сделать в шуме и сутолоке большого города, а в тишине и малолюдье небольшого куда больше будешь на виду. Вас привлекают прелести небольшого города? Они немалые. Но ведь чем меньше город, тем больше он — провинция. А провинция имеет свои отрицательные качества, и еще какие! Недаром говорят: провинция засасывает. В маленький городок хорошо приехать на время, но жить там постоянно вряд
— Может быть вы и правы, — немного помолчав, сказал Кудсяров. — Об этом стоит подумать и хорошо подумать. Жаль только времени на раздумья почти не осталось — мы с вами его прогуляли. А вы уже определились? Вернетесь в Харьков или поедете в какой-нибудь другой город?
— Я еще не определился, но все больше склоняюсь к тому, что сказал мне наш начальник. Его фамилия Головко?
— Головко. Это о том, чтобы ехать туда, где работы много, а архитекторов мало? А фамилию его вы не знали?
— Да, о том. Фамилию его я слышал в Харькове, но забыл. А куда поеду – еще не решил: можно напороться и на приятный, и на неприятный сюрприз. Хоть жребий бросай. Я все ждал: вдруг услышу о каком-нибудь городе что-то такое завлекательное, что только «Ах! Вот туда и поеду».
Кудсяров засмеялся.
— Вот только Донбасс меня не привлекает, — сказал я.
— Меня тоже, — сказал Кудсяров и посмотрел на меня так, что я ожидал: сейчас он еще что-то скажет. Но ничего больше он не сказал.
Кончались талоны в столовую, и так не хотелось просить еще: пора уже определиться с работой. В Софийском подворье Кудсяров мне говорит:
— Сватает меня Головко начальником областного отдела в Червоноказачинск, да боязно одному ехать. Поехали вместе?
— Очень неожиданное предложение. Подумать надо.
— Времени на раздумья не осталось, завтра мне ответить надо – согласиться или отказаться.
— Завтра утром я вам отвечу. А что вы знаете о Червоноказачинске?
— Бывший уездный город Староказачинск, быстро растущий промышленный центр, крупные металлургические заводы, с 39-го года — областной центр. Город разрушен. Еще я знаю, что он на Днепре, кругом — степь, лесов там нет.
— Не скажите: вниз по Днепру по обоим его берегам — плавни, а это такие лесные дебри!
— А! Это там Великий луг, в котором находились сечи запорожские? Вот и прекрасно!
— И еще я вот что должен вам сказать: на пятом курсе, в конце 40-го или в начале 41-го года, мы были на экскурсии в Гипрограде — там тогда заканчивали разработку генерального плана Червоноказачинска. Это один из первых генеральных планов в Союзе. Вы о Гипрограде что-нибудь знаете?
— Кое-что знаю. Этот харьковский институт был создан для разработки генеральных планов городов, его планировочными нормами пользовались все другие проектные организации. Это хорошо, что Червоноказачинск имеет генеральный план развития. Представляете, насколько легче работать, имея генеральный план?
— Безусловно.
— Правда, Головко говорит, что генеральный план Червоноказачинска, несмотря на его неоспоримые достоинства, — он считает, что этот генплан разработан очень хорошо, интересно, — возможно, придется откорректировать:
— Очень заманчиво. Но хотелось бы знать, как Головко отнесется к тому, что в Червоноказачинск поедем мы вдвоем.
— Мне самому надо было это знать, и Головко сказал, что так как в Червоноказачинской области нет ни одного архитектора, то для начала лучше поехать хотя бы вдвоем. Вашу кандидатуру он одобрил и даже немного похвастался, что он не советовал вам работать в Харькове. Ну, что ж, значит, — до завтрашнего утра?
Но я уже понимал, что лучшего варианта, чем предложил мне Кудсяров, не будет — глупо и смешно было бы на это надеяться. Еще бы! Большая и интересная работа по специальности и Кудсяров — мой начальник... Крупный промышленный центр, а значит — не глухая провинция, и интеллигенция, хотя бы техническая, там найдется... Могучая природа: Днепр, степи, плавни... Что еще нужно? Мы с Марийкой соглашались в Кировоград, а разве Червоноказачинск хуже? И до Харькова намного ближе, чем от Кировограда. Наладится транспорт, и чтобы доехать одной ночи будет больше, чем достаточно.
Кудсяров вместе с другими кандидатами в начальники областных отделов, — утверждать их должны облисполкомы, — оставался на инструктаж и семинар. В то время из Киева в Червоноказачинск попасть можно было только через Харьков, и Кудсяров не имел ничего против того, чтобы я в Харькове задержался на несколько дней. Я спросил, не собирается ли и он сначала съездить в Баку, но оказалось, что между демобилизацией и Киевом он дома уже побывал, приехал сюда с необходимым минимумом вещей, а за семьей поедет тогда, когда будет куда ее взять.
Вечером накануне отъезда я не застал в общежитии своего соседа по койке.
— Вселился, наконец, в свою квартиру, — сказал его другой сосед. — Прав был наш юрисконсульт: получили повестку в суд и сразу выбрались. Справедливость восторжествовала.
— Это хорошо, да только произвол, наверное, остался ненаказанным!
— Эх, молодой человек! А где вы видели или слышали, чтобы произвол был наказан? По-настоящему наказан, а не так как у нас: вроде бы освободили от занимаемой должности, а глядишь — он уже на другой работе и на более высокой должности. Они все такие и друг друга в обиду не дадут.
Засыпая, вдруг вспомнил, что я так и не сказал Кудсярову о лавре. Не беда: скажу при случае. Такие вещи, вообще, лучше всего говорить при случае.
С безоблачного неба припекало солнце и бурно неслись мутные ручьи. Состав — из пассажирских вагонов, поезд — через Полтаву. В дороге в нашем вагоне задымились буксы, вагон — в середине состава, и на какой-то станции, отцепляя его, маневрировали. Мы бегали с вещами вдоль состава, карабкаясь на насыпь к другим вагонам, нас не пускали, — они и так были полны, но, в конце концов, мы как-то в них разместились. Полтаву проехали ночью, и я там ничего не увидел, кроме звездного неба и качающихся силуэтов тополей.