Чтение онлайн

— Всё идёт прекрасно.

— Именно поэтому не торопись.

Совет был разумным, и я это понимал. Можно было продолжать небольшими ставками, постепенно вынимая деньги из банка. Однако до полного расчёта оставался долгий путь, а сидеть здесь до следующего вечера не хотелось.

— Мечите, — сказал я.

Вишневский начал раскладывать карты.

Первый туз лёг справа.

Он забрал мою ставку.

Проигрыш оказался неприятным, но не страшным. Передо мной всё равно оставалось значительно больше,

чем в начале игры.

Я поставил снова. Чуть меньше.

Выиграл.

Следующую проиграл.

Потом ещё одну.

Удача, до сих пор исправно державшаяся возле моего стула, внезапно перебралась на другую сторону стола.

Я уменьшил ставки. Это не помогло. Карты раз за разом появлялись справа. Один раз нужное достоинство легло сразу с двух сторон, однако и тогда половина ставки осталась банкомёту.

Деньги передо мной начали таять.

В гостиной стало тише. Весёлые разговоры прекратились, бокалы почти не звенели. Даже люди, устроившие собственную игру на исход отдельных талий, перестали спорить и теперь следили только за нашим столом.

Бергер наклонился ко мне.

— Сделай перерыв.

— Зачем?

— Затем, что ты горячишься.

— Я совершенно спокоен.

Ложь прозвучала неубедительно даже для меня.

Спокоен я не был. Каждая проигранная ставка требовала немедленно вернуть деньги. Хотелось поставить чуть больше, один раз угадать нужную сторону и разом восстановить утраченное.

Именно так люди и проигрывали состояния. Я прекрасно это понимал, но всё равно увеличил ставку.

Вишневский посмотрел на деньги, затем на меня.

— Принято.

Я положил карту.

Король.

Первые два короля прошли справа и слева в одной паре. Половина ставки отправилась банкомёту. Следующего пришлось ждать почти до конца колоды.

Он выпал справа.

Вишневский забрал остальное.

Передо мной осталась примерно половина недавнего выигрыша.

— Александр, — негромко произнёс Бергер.

— Не мешай.

Он откинулся на спинку стула, однако выражение его лица изменилось. Уверенности заметно поубавилось.

Я выбрал новую карту.

Проиграл.

Следующую ставку удалось выиграть, но она была слишком мала и почти ничего не изменила. Я оставил деньги на столе, загнул пароли и проиграл всё в следующей талии.

Теперь передо мной лежало меньше, чем в начале вечера.

Вишневский ожил. Сутулость исчезла, движения стали свободнее. Он по-прежнему не позволял себе улыбаться, но теперь смотрел на меня с плохо скрываемым удовлетворением.

— Быть может, закончим? — спросил он. — Я готов считать сегодняшний результат достаточным подтверждением того, что прежняя партия была честной — и, как честный человек, готов удовлетвориться старым долгом, не вгоняя господина Дубравина в новые.

— Продолжаем, — отрезал

я, и мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем мне хотелось бы. Я скинул сюртук, засучил рукава и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Мне стало жарко, и чтобы утолить жажду, я одним глотком опустошил бокал, до этого стоявший почти нетронутым у моего правого локтя, сделав знак слуге наполнить его снова.

Бергер шумно поставил бокал на стол.

— Ты можешь хотя бы несколько минут подумать?

— Потом подумаю.

Вишневский потянулся за новой колодой.

Следующая талия оказалась короткой. Я выбрал даму. Она вышла справа в первой же паре.

Ещё одна пачка ассигнаций перекочевала через стол.

Я полез во внутренний карман и достал оставшиеся деньги. Всё, что взял с собой на выставку. Бергер увидел это и выругался.

— Александр, довольно.

— Пока нет.

— Ты проиграл почти всё, что выиграл.

— Значит, одной хорошей ставки хватит, чтобы всё вернуть.

Сказав это, я понял, насколько глупо прозвучали слова. Подобными рассуждениями люди обычно оправдывали последнюю ставку перед полным разорением.

Впрочем, отступать было уже поздно.

Я выбрал семёрку.

Вишневский принял ставку и начал метать.

Карты ложились медленно. Справа — тройка, слева — король. Справа — десятка, слева — пятёрка. Затем две дамы, валет и туз.

Семёрки не было.

Я смотрел на его руки и чувствовал, как рубаха липнет к спине. В комнате стало душно. Хотелось распахнуть окно, однако подняться из-за стола я уже не мог.

Вишневский перевернул ещё две карты.

Слева легла шестёрка.

Справа — семёрка.

Вот и всё.

Он аккуратно сгрёб мою ставку и присоединил к банку.

Некоторое время я продолжал смотреть на пустое место перед собой. На зелёном сукне осталась только выбранная карта с загнутым углом. Денег не было.

Бергер сидел неподвижно. Вишневский не спешил напоминать ему об обещанной гарантии. Судя по взгляду, он хотел сначала насладиться моментом.

Завадский стоял за его плечом. Теперь он уже не скрывал улыбки.

— Полагаю, на этом партия окончена, — произнёс Вишневский. — Если только Александр Алексеевич не пожелает продолжить.

— Ему больше нечего ставить, — резко сказал Бергер.

— Неужели?

Вишневский посмотрел на меня.

— Александр Алексеевич — помещик. Насколько мне известно, ему принадлежит имение в Псковской губернии. Земля, лес, хозяйственные постройки… И люди, разумеется.

За моей спиной кто-то тихо втянул воздух.

Бергер подался вперёд.

— Об этом не было речи.

— Не было. Но господин Дубравин желал продолжить игру и вернуть проигранное. Я лишь предлагаю ему такую возможность. Уверен, мы сумеем договориться.