Конец лета
Шрифт:
– Динна...
– Марк, неужели купила? – Динна повысила голос: – Черт побери, она все-таки это сделала! Я так и знала.
– Динна, это не совсем мотоцикл, скорее это... – Марк пытался подобрать подходящее слово, но он устал и плохо соображал, да и Шанталь куда-то подевалась, это его тоже отвлекало. – Честное слово, Динна, тебе не о чем беспокоиться. С Пилар ничего не случится. Я видел, она водит очень осторожно. Иначе мама просто не позволила бы ей сесть за руль.
– Твоя мать не видит, как она ездит,
– Успокойся, Динна, с Пилар ничего не случится. Чем ты занималась?
Динна ничего не могла изменить, и она это понимала. Вопрос о мотоцикле Пилар был закрыт.
– Ничем особенным, – ответила Динна ледяным голосом.
– Я как-то раз позвонил, но тебя не было дома.
– Я теперь работаю в одной студии.
– Разве ты не можешь рисовать дома?
Судя по тону, Марк был раздражен и растерян. Динна закрыла глаза.
– Я нашла место, где мне удобнее работать.
Она подумала о Бене, и ее сердце бешено забилось. Вдруг Марк прочтет ее мысли? Вдруг он знает? Что, если кто-нибудь видел ее с Беном? Что, если...
– Не понимаю, почему бы тебе не рисовать дома, особенно теперь, когда нас обоих нет? Откуда вообще взялась столь внезапная страсть к живописи?
– Что значит, внезапная страсть? Я рисую столько же, сколько и раньше.
– Право, Динна, я не понимаю, – произнес Марк таким тоном, что у Динны возникло ощущение, что он дал ей пощечину.
– Мне нравится моя работа.
Динна понимала, что провоцирует Марка, но сейчас ей было все равно.
– Не думаю, что тебе стоит называть это занятие работой. – Марк вздохнул и посмотрел на часы.
– Я называю это работой, потому что это и есть работа. В следующем месяце в галерее будет моя выставка.
Голос Динны зазвенел, она понимала, что бросает Марку вызов, ее сердце билось все чаще и чаще. Марк долго не отвечал. Наконец он сказал:
– Что-что будет?
– Моя выставка. В галерее.
– Понятно. – В голосе Марка послышалась неприятная насмешка. На какое-то мгновение Динна его по-настоящему возненавидела. – Значит, у нас богемное лето. Что ж, возможно, это пойдет тебе на пользу.
– Возможно, пойдет.
«Бревно бесчувственное! Он никогда меня не понимал!»
– Неужели это так необходимо – устраивать выставку, чтобы настоять на своем? Может, обойдемся без этого? Можешь работать в этой своей новой студии, если тебе так хочется.
«Спасибо за разрешение, папочка».
– Эта выставка для меня очень важна.
– В таком случае отложи ее
– Марк... – «Я полюбила другого»... – Я все-таки буду устраивать эту выставку.
– Отлично, только отложи ее до осени.
– Зачем? Чтобы ты мог меня отговорить, когда вернешься?
– Я не буду тебя отговаривать. Поговорим об этом, когда я вернусь.
– Выставку нельзя откладывать, я и так уже ждала слишком долго.
– Знаешь, дорогая, для капризов ты уже слишком взрослая, а для менопаузы еще слишком молодая. По-моему, ты ведешь себя крайне неразумно.
Динне хотелось ударить мужа, но одновременно ей хотелось рассмеяться ему в лицо. Разговор был абсолютно нелепый, она вдруг поняла, что ведет себя почти как Пилар. Она все-таки засмеялась и покачала головой.
– Может быть, ты и прав. Давай сделаем так: ты занимайся своим процессом в Афинах, а я буду делать со своими картинами то, что считаю нужным. Осенью увидимся.
– Это что, твой способ сказать мне, чтобы я не лез не в свое дело?
– Возможно. – Динна неожиданно осмелела, такого с ней не бывало уже много лет. – Я думаю, сейчас каждому из нас стоит просто делать то, что мы считаем нужным.
«Боже, что со мной? Что я ему говорю...» Динна затаила дыхание.
– Ну что ж, как бы то ни было тебе нужно слушаться мужа, а твоему мужу сейчас пора спать, так что давай на время закроем эту тему, хорошо? Мы вернемся к этому разговору через несколько дней. А до тех пор никаких выставок. Понятно?
Динна чуть зубами не заскрипела от досады. Она давно не ребенок, а Марк за все эти годы ничуть не изменился. Пилар получила мотоцикл, Динне нельзя устраивать выставку, и «мы все обсудим, когда у меня будет время». Всегда так.
Марк все делает по-своему, только по-своему. Но теперь с этим покончено.
– Марк, мне все понятно, но я с тобой не согласна.
– У тебя нет выбора.
Обычно Марк не выражался так откровенно, это было на него не похоже. «Вероятно, он очень устал и поэтому не сдержался», – поняла Динна. По-видимому, Марк тоже это заметил.
– Ладно. Извини. Поговорим в другой раз.
– Хорошо.
Динна молча ждала, что Марк скажет дальше. Он сказал только:
– Bonsoir, – и повесил трубку.
Спокойной ночи. На этот раз Динна не стала говорить «я люблю тебя».
«Никаких выставок». Слова Марка эхом отдавались у нее в голове. Никаких выставок. Она тяжело вздохнула и устало опустилась в кресло. А что, если она ему не подчинится? Что, если она все-таки устроит выставку? Может ли она поступить так с Марком? А с самой собой? Хватит ли у нее смелости сделать то, чего ей хочется, что она считает нужным? А почему нет? Марк далеко, а здесь у нее есть Бен. Но сделать это она должна не ради Бена, а ради себя самой.