Конец лета
Шрифт:
Динна притворилась, что не поняла, и уточнила со смехом:
– Какие женщины нравятся мне?
– Ладно, болтать будем потом, давайте поедим.
Бен протянул Динне хлеб и банку с мясным паштетом. Она отломила от батона горбушку и намазала ее толстым слоем паштета.
День был прекрасный, на небе ни облачка, с берега дул легкий ветерок и доносился тихий плеск волн. Время от времени мимо пролетала какая-нибудь птица. Заброшенные здания военных казарм смотрели на них незрячими глазницами окон. Казалось,
Динна огляделась и снова посмотрела на Бена.
– Знаете, иногда мне жалко, что я не рисую что-нибудь такое.
– Так почему же не рисуете?
– Вы имеете в виду, как Уайет? – Динна улыбнулась. – Нет, это не мое. Мы делаем каждый свое, и каждый по-своему. – Бен кивнул, не перебивая ее. – А вы не рисуете?
Он покачал головой и грустно усмехнулся:
– Нет. Когда-то я пытался, но из этого ничего не получилось. Видно, моя судьба – продавать произведения искусства, а не создавать их. Хотя одно произведение искусства я все-таки создал.
Бен посмотрел на море, и на его лице появилось мечтательное выражение. Ветер теребил его волосы.
– Что же?
– Я построил дом. Небольшой, но очень симпатичный. Мы построили его вдвоем с другом.
– Как здорово! – искренне восхитилась Динна. – А где этот дом?
– В Новой Англии. Я тогда жил в Нью-Йорке. Дом был задуман как сюрприз для моей жены.
– Он ей понравился?
Бен отрицательно покачал головой и снова, отвернулся, глядя на море.
– Нет. Вернее, она его так и не увидела. Она ушла от меня за три дня до того, как я собирался отвезти ее в этот дом.
Ошеломленная, Динна не знала, что сказать. И она, и Бен – оба получили от жизни свою порцию разочарований.
– И что стало с этим домом?
– Я его продал. Сначала я хотел его оставить, но потом понял, что не стоит. Слишком больно было в нем находиться. А потом я переехал в эти края и купил дом в Кармеле. – Он посмотрел на Динну с грустью и нежностью. – Но все-таки приятно сознавать, что я смог это сделать. В тот день, когда дом был закончен, я испытал ни с чем не сравнимое чувство. Что ни говори, а это было достижение. Слушая Бена, Динна улыбнулась:
– Я вас понимаю. Думаю, я испытала то же самое, когда родила Пилар. Хотя она и не мальчик.
– Неужели это так важно?
В тоне Бена прозвучало раздражение.
– Тогда – да. Марк очень хотел иметь сына. Но сейчас, мне кажется, его это уже не волнует. Он обожает Пилар.
– Пожалуй, я бы предпочел иметь дочь, а не сына, – заметил Бен.
Динна удивилась:
– Почему?
– Девочку легче любить. Не надо забивать голову стереотипами, думать о том, как вырастить настоящего мачо, и о прочей ерунде, которая на самом деле ни черта не значит. Девочек же можно просто любить.
Чувствовалось, что Бен переживает из-за
– Нет, я не собираюсь, – сказал он, не глядя на Динну. Она растерялась. Бен обладал удивительной способностью отвечать на вопросы, которых она не задавала вслух.
– Не собираетесь... что?
– Жениться еще раз.
– Фантастика. – Динна была потрясена: он действительно прочел ее мысли. – Но почему?
– Не вижу смысла. У меня есть все, что мне нужно. К тому же я очень занят своими галереями, и жениться было бы просто несправедливо по отношению к женщине – если, конечно, она не будет так же занята тем же самым делом. Десять лет назад я не был так сильно поглощен бизнесом, а теперь ушел в него с головой.
– Но вы же хотите иметь детей? Что-что, а это-то Динна поняла.
– Я, например, хочу иметь дом в пригороде Вены, а у меня его нет. Но я проживу и без этого. А вы?
– У меня же есть дочь, – не поняла Динна. – Вы хотите спросить, думаю ли я еще об одном ребенке?
– Я имел в виду не это, хотя, может быть, и это тоже. Как вам кажется, вы когда-нибудь еще выйдете замуж?
Бен в упор посмотрел на нее бездонными зелеными глазами.
– Но я уже замужем.
– Динна, вы счастливы в браке?
Бен задал не просто прямой вопрос, но еще и болезненный. Динна хотела было ответить «да», но в последний момент передумала и сказала правду:
– Иногда. Я просто принимаю то, что мне выпало.
– Почему?
– Потому что у наших отношений есть своя история. – По какой-то ей самой непонятной причине, разговаривая с Беном, Динна не хотела произносить имя мужа. – У нас есть прошлое, его нельзя ни изменить, ни отбросить, ни убежать от него.
– Это прошлое – хорошее?
– Разное. Оно было хорошим, когда я понимала правила игры.
Динна была безжалостно честна даже с самой собой.
– Какие?
В голосе Бена сквозила такая щемящая нежность, что Динне захотелось протянуть к нему руки и не говорить больше о Марке. Но Бен стал ее другом, а на большее она не имела права. Только на дружбу. Так что оно и к лучшему, что они говорят о Марке.
– В чем состояли эти правила?
Динна пожала плечами и вздохнула:
– Много разных «не». Не пренебрегай желаниями мужа своего, не задавай слишком много вопросов, не возжелай своей собственной жизни – особенно жизни художника. Но когда-то он был ко мне очень добр. Мой отец погиб и оставил меня без гроша, одинокую, испуганную. Марк меня очень выручил. Возможно, он помог мне даже больше, чем мне бы хотелось, но так получилось. Он дал мне дом, благополучие, семью, ощущение стабильности. В конце концов, это он дал мне Пилар.
Динна не упомянула о любви.