Конец лета...
Шрифт:
Вскоре они обнаружили двух сидящих на траве Пашу и Игоря. Заметив их, Долгов вмиг изменился в лице. То есть он сначала обрадовался, но ощутив на себе испепеляющий взгляд Лили и вспомнив недавнее происшествие, потух. Майорова подлойдя к нему звонко зарядила ему по затылку, от чего парень громко взвыл.
– Блин, зачем по голове о бить?!
– Могу по другой "голове" ударить!
– Пошлячка.
– С наигранным недовольством просопел парень, и на всякий случай слегка сомкнул ноги. Улыбка скользнула по его лицу.
– Знаете, у меня в машине осталась заначка
– Ненароком стрельнул глазами на позеленевшего от злости Пашу. Лиля скептически посмотрела на мажора.
– Ты пропащий человек, Долгов! Пьёшь постоянно, куришь всякую дрянь... хорошо, что хоть не ссышь по подъездам!
– А должен?
– С остатками "дури" на губах произнёс парень.
– Конечно. Алкоголики постоянно так делают, у них это знаешь ли традиция такая. А против неё, как видно не попрёшь.
– А к чёрту, пошлите пить!
– Махнул рукой Игорь. Слегка пошатываясь встал на ноги.
– Гори всё огнём!
Мы шли по полю. Максим крепко держал меня за руку, а я тихо радовалась. Впервые за долгое время.
– Так значит Лиля твоя сводная сестра?
– Да, наш долбанутый папаша бросил сначала её семью, а потом и меня с матерью. Теперь крутит курортные романы без обязательств где-то на островах. Моя мать и её очень сильно сдружились после этого. С Лилькой мы вместе с детства. Когда я был совсем мелким, сестрёнка частенько задирала меня.
– С ностальгией вспоминал Макс, сжимала крепче мою ладонь в своей.
– Она всегда училась лучше меня, и несмотря на общий достаток в семье с четырнадцати лет стала подрабатывать. Её мечта была отделиться от матери и жить самостоятельно. Чего и добилась в шестнадцать лет, поселившись в общаге в колледже. Потом стала жить у своих многочисленных парней.
Я улыбнулась.
– Ты очень сильно любишь её. Как получилось, что она стала "би"?
– Моя сестрёнка - грёбаный экспериментатор. Совсем лисби или совсем натуралом быть не интересно, по её мнению. Было время, когда она отчаянно хотела стать патологоанатомом. Это было где-то в классе восьмом-девятом. Слава богу, перегорела.
– А что у неё за образование?
– Она на последнем курсе художественной академии. Пишет всякие странные декоративные портреты, пейзажи. Глядя на её работы, я всерьёз волнуюсь об её психическом состоянии. Такие "вещи" творит, без страха не взглянешь, серьёзно!
Внезапно вспомнился отец, который рисовал до самой смерти. Постоянно ездил на природу. Он был импрессионистом. Любил всё живое и натуральное.
– Мой папа тоже рисовал. Часами пропадал где-то в поисках чего-то красивого и стоящего.
– Здорово.
Повисло внезапное молчание, разбавленное ночным скрежетом сверчков и всяких насекомых. Молчание, подобное длительному удушью с примесью немого отчаяния, витавшего в воздухе.
– Пора возвращаться?
– Прозвучал в тишине тихий голос Максима. Мне ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Мы так же молча направились к пансионату. И чем ближе к нему,
– Ойёё-ия-иёёё, батарейка!
Приглядевшись в темноте, я увидела дружно сидящих на капоте игоревской машине ребят. Долгов, Паша, Лиля и Влада, обнявшись за плечи продолжали завывать песню про батарейку. Завидев нас, Лилька воскликнула:
– О! Явились?! А чё так рано? Простите ребята, но ликёрчика вам не достанется. Ик!
– Хорошо устроились, - весело заметил Макс, отпуская мою руку.
– Времени зря не теряете. А где остальные?
Влада, которая тоже была "навеселе", громко ойкнула и подскочила, как будто кто-то ущипнул её за бок.
– А мы не знаем!
– Бодренько выпалила она.
– Мы тут совсем одни, потому, что все нас бросили! Кстати, где вы были? Мы вас искали!
– Владка, у них свои дела амурно-ажурные!
– Вставила Лиля, размахивая пустой бутылкой.
– Мааакс, может за пивом сгоняешь?!
– По-моему вам уже хватит.
– С улыбкой отозвался её братец. И подойдя к ней, попытался отобрать пустую склянку.
– Будь хорошей девочкой, отдай мне её.
– Неа! Ты меня бросил! И вообще ты бесполезен, Макс! У меня никчёмный братец, господа!
– Вот уж не думал, что тебя с ликёра так вынесет. Тем более с одной бутылки на четверых.
– У нас было полторы бутылки!
– Не понятно для чего стал оправдываться Паша. Никогда не видела его таким.
– Всё дело в настрое, Третьяков. Бывает и с рюмки торкнет, если компания и настрой к этому располагает. Ты не знал?
– Игорь смотрел на парня мутным пьяным взглядом, от которого стало не хорошо.
– Сходите-ка, проспитесь, ребята! Не хорошо будет, если полинина мама вас застанет в таком виде.
– Вот за что тебя уважаю, - Влада спрыгнула с капота вместе с Пашей, обнимая его за талию.
– Так это за светлую голову! Хорошая идея, пойдём проспимся.
– Она схватила лысого за руку и шатаясь побрела вместе с ним к дому.
– Что-то мне не нравится это.
– Неожиданно трезвым тоном произнёс Долгов, взглядом провожая уходящую парочку.
– Как бы они по пьяни не затеяли чего-нибудь, о чём с утра смогут пожалеть.
– Ты прав, надо расселить голубков.
Пьяные вопли постепенно затихли. Все, наконец, улеглись спать. Я лежала на кровати, глядя в потолок и постепенно входя в состояние глубокого мерного сна. В голове быстро промелькнули картинки сегодняшнего вечера, которые тут же затухли под действием усталости.
Очередное воскресное утро. Предпоследнее воскресное утро этим летом. С такой тяжелой мыслью я распахнула глаза. За время моего сна ничего вокруг не поменялось. Всё тот же потолок и приглушённые уличные звуки за окном. Отчего-то болела голова, будто это я вчера умяла бутылку того самого ликёра. Взгляд упал настольные часы, которые показывали двенадцать ровно. ДВЕНАДЦАТЬ! Вскочила с кровати. Давненько я не просыпалась в столь позднее время. За дверью комнаты послышались голоса. Стук.