Чтение онлайн

— Вот ведь гнида, уже хорошо продумал пути отхода из парка. Чтобы лишнего не светиться на улице, — успел подумать я, судорожно доставая фонарик и разворачивая его в руке.

Времени осталась всего пара секунд, ведь маньяк дошел до того прохода между могилами, где жду его я. Немного постоял и шагнул в мою сторону, заметив свою машину в свете фонарей проезжающего мимо грузовика.

— Ага, здесь самый удобный и близкий проход к его машине.

Я пока присел за оградкой могилы, и когда услышал первые шаги Чикатилы в мою сторону, резко выпрямился и включил

фонарик, направив его сразу в хорошо знакомое мне лицо.

— Гражданин Чикатило? — спросил я сам довольно гнусным голосом, совсем не опасаясь, что кто-то меня на проезжей части расслышит за шумом проезжающего рядом грузовика.

От внезапного света маньяк попробовал прикрыться своим портфелем и как-то весь извернулся боком от меня.

Явно, что очень здорово ошарашен, когда его встретила милиция на его же тайной тропе, про которую никто не должен знать. Не какая-то случайная жертва возможная, а именно милиция с фонарем, которая явно его здесь поджидает, раз знает его по фамилии.

Кто еще может так посветить в лицо и казенным голосом спросить положенные слова? Больше некому точно, а сам рассмотреть он меня не может.

Я шагнул к маньяку, пытаясь рассмотреть, где его руки и не вытаскивает ли он из кармана свой нож.

Впрочем, мне хватило одной секунды, чтобы приблизиться в нему и с размаху отправить ножку табурета на встречу с его головой. Ножка бумкнула, Чикатило всхрюкнул и повалился в проход головой от меня.

— Все, я сделал это, — понял я снова, что Рубикон окончательно перейден в этой долгой канители с маньяком.

Приехал все-таки сам решить вопрос, который оказался не по зубам всей милиции с прокуратурой и даже горкому и обкому КПСС.

То есть, я напал на маньяка и отправил его в глубокий нокаут, судя по тому, как ровно легла увесистая деревяха всей плоскостью на правую сторону его башки.

Выключать фонарик я не стал сразу, тускловатый свет мне необходим, чтобы самому не нарваться на удар ножом и хорошо рассмотреть, куда продолжить бить.

Рассмотрел все это за секунду, ногой откинул портфель из руки Чикатилы и принялся охаживать его лицо и голову своей дубинкой.

Через две минуты плотной безостановочной работы тяжелой угловатой ножкой я снес маньяку все, что можно на лице и голове, вплоть до ушей, переломал все доступные мне кости.

Пусть помучается, тварь! Сам испытает все, что приготовил своим жертвам, на своем личном единственном теле.

Тем жертвам, которые оказались в прошлом, в будущем теперь таких больше не будет! Закончилась его кровавая карьера!

Может, я и перегнул палку, но все сделал для того, чтобы Читатило не смог больше самостоятельно ходить ногами и тот же туалет посещать.

С точки зрения нормального чувства мести пусть помучается несколько месяцев или даже лет в лежачем положении и помрет очень медленно.

Ну, ладно, хотя бы несколько дней.

Тем более, что с точки зрения закона нанесение тяжких телесных все же гораздо легче по возможному сроку, чем хладнокровное убийство.

Не стоит про такой вполне возможный для меня вариант забывать, я всем здорово рискнул в этот момент, а теперь могу оказаться арестован и посажен надолго.

Если следствие сопоставит мою личность, отправленные письма и еще какую-то мной оставленную зацепку на месте преступления.

Правда, найти меня в Ленинграде совсем не так просто — главное, это чтобы здесь никаких зацепок не оставить.

По закону — это самое настоящее преступление, как бы я потом не требовал звание Героя Советского Союза за свой подвиг, когда лично рискуя жизнью остановил кровавую карьеру маньяка. Однако я еще смогу тут все немного переиграть. Лишь бы время свободное нашлось для кое-каких действий.

Как я там уже попробую в таком случае договориться с властью — это другой вопрос.

С моим знаниями возможно вполне, что смерть маньяка сразу или его долгие мучения не будут играть большой роли в моей судьбе.

Я поднес луч фонаря к обезображенному лицу нелюдя и заметил, что состоящие теперь из разных кусков остатки его губ выпустили кровавую слюну, а грудь с переломанными ребрами заметно шевельнулась.

— Жив еще, тварь, — я выключил фонарик и внимательно прислушался вокруг. — Это очень хорошо, поживешь подольше — почувствуешь побольше.

Перефразирую шутку-прибаутку из «Брата», очень подходящую для такого случая.

На пару минут вышел из состояния наблюдения, слыша только хрясткие удары дерева по телу маньяка. Мог вполне пропустить кого-то из пешеходов рядом с место приведения приговора, тем более, что дышу сам как паровоз.

Первые полминуты мимо медленно и шумно проезжал какой-то грузовик, за ревом его выхлопной точно никто ничего не мог расслышать. А вот дальше — любой случайный прохожий мог что-то разобрать в происходящем на территории кладбища, какие-то глухие шлепки по чему-то мягкому.

Расслышать и бежать вызывать милицию родную, за которую я сейчас лично столько дел-глухарей закрыл в будущем.

Теперь торопиться некуда, я с изломанным телом Чикатило находимся в абсолютно не видимом никому месте и появиться здесь никто сам по себе не может. Вряд ли даже местные бомжи или ханурики станут тут по темноте шариться, разыскивая налитые недавно рюмки за усопших. Они таким делом и с утра спокойно займутся, тогда и тело могут обнаружить. Да и нет здесь свежих могил совсем рядом, как я смог понять за это время.

Еще сам маньяк так удобно подошел по мне по темным аллеям кладбища, что отрезал себе все пути к какому-то спасению от моей безжалостной руки.

Все очень удачно сложилось в итоге. Я незаметно ждал его около машины, и он подошел к ней тоже максимально незаметно. За время избиения маньяка уже пару раз мимо пронеслись легковушки, освещая корпус самого «Москвича» и все пространство вокруг него. Лежащее на земле тело точно заметили бы, правда сам я сразу же собирался затащить его в канаву перед оградой кладбища. Но, сам понимаю, что могли меня фары внезапно осветить прямо на месте преступления.