Чтение онлайн

***

Гермиона вот уже несколько минут рассматривала это странное приглашение. Незнакомая второкурсница со Слизерина уже давно ушла, оставив дверь в купе открытой.

— Наверное, стоит пойти? — неуверенно предположил Рон.

— Пожалуй. — согласилась Гермиона. В конце-то концов, профессору не за что её отчитывать, да и из купе будет повод сбежать. И часть пути не придётся слушать бредовые подозрения Рона о том, что Малфой непременно протащит в школу тёмно-магический артефакт.

С чего Рон это вбил себе в голову, Гермиона

до сих пор никак не могла взять в толк. Но с самого похода в Косой переулок у них буквально не было других тем для разговоров. И никакие доводы на Рона не действовали. Ни то, что Малфои не стали бы прилюдно покупать что-то запрещённое среди белого дня, ни то, что самому Драко Малфою даром не нужно подставлять себя и проносить в школу что-то связанное с тёмной магией. Обычно Рон на все эти доводы повторял, что Гермиона ничего не понимает. Гермиона соглашалась. И разговор затихал, чтобы через пару часов начаться сначала.

«Да и вообще, в Лютном переулке продаются не только тёмные артефакты.» — в очередной раз про себя добавила Гермиона. Об этом она услышала от Нарциссы Малфой ещё в начале лета. И не только об этом. О магии, сквибах чистокровных родов, работе судебной системы в Министерстве, действии Сыворотки правды, окклюменции, легиллименции… Гермиона узнала многое. И предпочла больше не пытаться убеждать кого-либо в своей правоте, даже друга.

На выходе из вагона она нос к носу столкнулась с Невиллом. Тот удобнее перехватил горшок с каким-то растением. Меж пальцев она заметила зажатый пергамент, точно такой, какой передали ей.

— Привет. Пойдем вместе? — первой нарушила молчание Гермиона.

— Тебе тоже передали? — посторонился Невилл, пропуская её вперёд. — Слава Мерлину, я уже думал, что буду разговаривать с профессором один на один. Я хочу сказать, год ещё не начался, разве мы могли уже вляпаться в неприятности?

— Скорее всего, профессор хочет нас, как старост, о чем-то расспросить, не стоит волноваться. А что это у тебя? Явно не мимбулус мимблетония… — полуобернулась Гермиона и ободряюще улыбнулась Невиллу. Таких вот улыбок в её арсенале тоже прибавилось. И тактика явно сработала: Невилл расслабился и начал рассказывать о своём новом питомце, попутно открывая перед ней двери. Только у самой двери купе преподавателя он спохватился и замолчал, смущённо посмотрев на Гермиону.

— Наверное, стоит постучать?

— Расслабься. Мы ведь по приглашению, помнишь?

За шумом движения поезда и гулом голосов она услышала свой собственный троекратный стук и уверенное «войдите», сказанное хорошо поставленным, звонким голосом. Невилл открыл перед ней дверь купе и сам вошёл следом. Как и предполагала Гермиона, здесь присутствовали исключительно старосты.

В центре купе стоял овальный стол, вокруг него глубокие кресла в серебристо-зелёных цветах. Профессор сидел во главе стола, со своими пышными усами почему-то напомнив Гермионе огромного моржа. За столом уже сидели Эрни Макмиллан с Ханной Аббот, Малфой и Паркинсон. Чуть подальше от остальных сидел Голдштейн, почему-то в одиночестве.

— Добро пожаловать, располагайтесь! — расплылся в дружелюбной улыбке профессор. — Мы совсем вас заждались!

— Извините, профессор. — мягко улыбнулась в ответ Гермиона. — Мы немного заговорились по пути.

— Ничего-ничего, это не преступление! — махнул рукой профессор. И когда они сели, он прочистил горло. — Меня зовут

Гораций Слизнорт, я буду вашим новым профессором в Хогвартсе. Думаю, вы простите мне желание пообщаться со всеми вами как можно раньше? Так сказать, в неформальной обстановке. — в ответ на смущенную улыбку профессора все кивнули. Гермиона снова сдержанно улыбнулась. — В нашей дружной компании не хватает разве что мисс Патил?

— Ей нездоровится, она попросила меня передать извинения. — пробормотал Голдштейн под вопросительным взглядом профессора.

— Что ж, не страшно, в Хогвартсе у нас будет много времени. — хмыкнул в усы профессор и энергично хлопнул в ладоши. — А теперь желаю всем приятного аппетита. Насколько я помню, в поезде по традиции подают одни сладости, чтобы после впечатлить учеников праздничным пиром. Но сахар в больших дозах…

— Всё равно, что белый яд. — закончила Гермиона, угадав продолжение. Мама повторяла эту фразу так часто, что продолжение просилось на язык само собой.

— Точно так! — профессор улыбнулся и пристально посмотрел на Гермиону. — Как вас зовут, юная леди?

— Грейнджер. Гермиона Грейнджер. — уверенно ответила Гермиона.

— Вы случайно не родственница Гектора Дагворта-Грейнджера? — переспросил он.

— Нет, сэр. Я — маглорождённая. — поджала губы Гермиона и вздёрнула подбородок вверх с вызовом, выпрямила спину, буквально чувствуя скользящие по ней внимательные взгляды.

— Ещё лучше! — улыбнулся профессор, моментально интонацией разрядив обстановку. — Вы не подумайте, что я человек с предрассудками, вовсе нет. Совсем наоборот, я считаю, что интеллект и магические способности не имеют пола или статуса крови. Стереотипные ограничения, знаете ли, никому не на пользу. Да и, если совсем откровенно, когда я преподавал в старом-добром Хогвартсе, одной из моих любимых учениц была как раз маглорождённая волшебница. Клянусь Мерлином, она могла бы стать самым юным мастером зельеварения на одной ступени с Северусом Снейпом. Впрочем, выпуск, о котором идёт речь, в целом был весьма богат на таланты, пусть некоторые и раскрылись значительно позже.

— А как звали ту ученицу, о которой вы говорите, сэр? — поинтересовалась Паркинсон. И Гермиона почему-то подумала, что уже знает ответ.

— Эванс. Лили Эванс. — погасил улыбку профессор и глубоко вздохнул. — Очень добрая девушка со скверной судьбой. Будто в насмешку из жизни первыми уходят самые яркие и талантливые из нас… Впрочем, ладно, отложим философские разговоры на попозже. Налетайте, это будет отличным подкреплением сил перед прибытием в Хогвартс.

Гермиона, как и многие, только сейчас обратила внимание на еду. Запечённая птица, рыба, несколько глубоких салатниц, холодный чай, кофе, лимонады… Этот стол по разнообразию вполне мог бы соперничать с пиром в Хогвартсе. Подавая пример, профессор первым взял с блюда солидный кусок фазана. Гермиона почему-то вдруг почувствовала себя растерянно.

— Помочь? — улыбнулся Невилл. — Что тебе положить?

— То, что будет прилично, с учётом, что у меня внезапно пропал аппетит. — тихо ответила Гермиона, нахмурившись. Пристальный взгляд Эрни Макмиллана ей отчего-то очень не понравился. Благо хоть Голдштейн был занят исключительно содержимым собственной тарелки, а профессор о чем-то негромко переговаривался с Малфоем и Паркинсон, за стуком приборов можно было разобрать разве что отдельные слова. Наверняка всему виной были какие-то чары.