Чтение онлайн

— Спасибо, Сергей.

Левин ничего не ответил, резко развернулся и в два шага оказался на пороге камеры. Он вышел, придержав за плечо аврора. Мимо них с самым решительным и независимым видом ужом проскользнула Нарцисса Малфой.

— После, когда пойдем обратно, вы снова наденете цепи. Вряд ли узница успеет и сумеет куда-то убежать. — вышел из положения Фадж. Аврор недовольно нахмурился, но спорить с министром не решился, только раздраженно стряхнув ладонь доктора, и поспешив идти дальше.

Левин шел, считая про себя шаги и полностью сосредоточившись

на работе. Состояние у заключенных было разным, но у всех отвратительно плохим. Это, пожалуй, было единственной общей чертой в клинической картине происходящего, если можно так выразиться. На Левина внезапно накатила жуткая, беспросветная усталость. Но он не жаловался. В последней камере на нижнем ярусе обитал Антонин Долохов. Цепей на нём не было, более того, на звуки шагов он повернул голову, а, увидев доктора, неловко поднялся, ссутулив плечи, и пожал протянутую руку. Левин раздраженным взмахом головы осадил рванувшегося было вперёд аврора, и оценивающе окинул взглядом фигуру узника. Долохов был на две головы выше доктора, и с первого взгляда стало ясно, что потолок для него слишком низкий.

— Здравствуйте. — хрипло поздоровался Долохов на русском и продемонстрировал желтые зубы в подобии улыбки. Вышло довольно жутко. Да и без долгой практики в его речи прослеживался акцент, словно сам язык во рту ворочался крайне неловко. — Какими судьбами?

— Проверка. Не видишь разве, высокое начальство за моей спиной? — отозвался Левин, бегло переключившись на родной язык. — Что меня выдало?

— А, я земляка всегда узнаю. — отмахнулся широкой ладонью Долохов и уселся на прохудившуюся подстилку. — Проверка, значит-с? — хмыкнул он, бросив на нервничающего министра любопытный взгляд. — Затянули их благородия с проверкой что-то.

— Чего? Туго совсем? — переспросил Левин и тут же нахмурился. Вопрос был действительно в данной ситуации в высшей степени идиотским.

— Да всё в одной кондиции, я не к тому. — ответил Долохов, задумчиво наблюдая за движениями его волшебной палочки. — Я думал, как Блэк сбежал, тюрьму носом рыть начнут, не иначе. А в итоге проверка и та только сейчас. Кстати, Блэка, я слышал, оправдали?

— Тебе это дементоры на ухо шепнули? — не удержался от иронии Левин.

— Не, охрана. — повёл плечом Долохов. — Есть тут некоторые, кто разговаривает по-человечески и газеты иногда даёт полистать, когда жрачку приносят. Только ты не стучи, ладно, док? А то ж совсем рехнуться можно.

— Не буду. — пообещал Левин, протянув узнику несколько флакончиков с зельями. Поймав на себе полный ожидания взгляд, он вздохнул. — Да, оправдали Блэка. По всем статьям. Даже компенсацию выплатили.

— Свезло засранцу. — протянул Долохов, в два глотка опустошив содержимое флакончиков. Глубоко вздохнув, он прислонился затылком к холодной стене.

— Может, и свезло. — согласился Левин, спросив. — Жалобы есть? Помимо мелочей.

— А у тебя руки длинные, док? — заинтересовался Долохов, сверкнув золотым зубом в неровном, чадящем свете факелов.

— Смотря для чего. — уклончиво ответил Левин.

— Хлеба с молоком хочу. Хоть раз в месяц… Снится, сил нет, порой даже вкус чувствую. — искренне пожаловался Долохов.

—

В рамках проверки меню пересмотрим. — пообещал Левин, отчасти пожалев заключенного. А с другой стороны и действительно, рацион узникам нужно было сменить. Может, они навсегда застряли на этом жутком острове, но это не означает, что их нужно кормить хуже скота. Какие бы ни были, какое бы преступление ни совершили, они всё-таки люди.

— Человечище ты, док! — заулыбался радостно Долохов. — Спасибо тебе огромное.

— Вот когда сделаю, тогда добрым словом поминать будешь. — осадил его немного Левин, ещё раз наложил заклинание и кивнул. — До свидания.

— Прощай, док. — не согласился Долохов, отрицательно покачав головой и пожав крепко протянутую руку. — Хороший ты человек. А здесь таким быть нельзя.

— Здесь вообще никому быть нельзя. — угрюмо отозвался Левин. Дверь камеры за ним с лязгом закрылась. Дважды щелкнул повернутый ключ. Отмахнувшись от какого-то вопроса журналиста, Левин ускорил шаг. Нарцисса Малфой уже стояла возле камеры своей сестры и пошла навстречу группе. Выглядела она усталой, но вполне удовлетворенной. Аврор довольно долго и методично осматривал камеру, прежде чем застегнуть цепи на руках и ногах Беллатрисы и закрыть дверь. Уже поднимаясь наверх, Левин вместе с остальной группой услышал мощный бас Долохова, вытягивающий на родном языке:

«Темной тучей небо закрыто,

Сада тихо мчатся листы.

Счастье, надежды жизни разбиты.

Друг мой верный, скажи, где ты?

Помнишь, ясным днем,

Как с тобой вдвоем

Так ходили мы вместе тогда?

Помнишь ласки жар,

Помнишь грез угар,

Он сокрылся, как сон, навсегда.

Помнишь чудной грезы мгновенье,

Счастье, воздух, небыль, сны…

Радость безумья, мечты и влеченья —

В прошлом скрылись осенние сны.

Кончен сон…

Где же ты?..»

Громкий, хорошо поставленный голос Долохова вездесуще разносился по пустынному коридору до самого тёмного уголка. По спине Левина невольно пробежали мурашки. Закончив петь, Долохов начинал сначала, и постепенно мотив, не зная языка, подхватывали другие узники, что были в сознании.

— Заткнитесь, мрази! — не выдержал аврор и зло сплюнул под ноги. — Дементоров на них нет, глотки дерут…