Комос
Шрифт:
Как бессонный хор планет
В смене дней, недель и лет.
Встают и рушатся валы морские
Танцуют моррис месяц и стихии.
На отмелях, одетых мглой,
Резвится фей и эльфов рой.
Цветы себе вплетают в косы
Русалки у речного плеса,
Где их баюкает волна.
Ночь дается не для сна,
А для сладких жертв, без меры
Приносимых в честь Венеры.
Ей служить и мы начнем.
Лишь днем зовется грех грехом:
Что
Приди ж сюда из тьмы кромешной,
Ночных безумств богиня, Котито,
Чье имя не дерзнет назвать никто,
Пока, как из драконьей пасти пламя,
Мрак из Аида не пополз клубами.
Мчись быстрей с Гекатой к нам,
Ревностным твоим жрецам,
На черной, словно туча, колеснице
И с нами будь, пока творится
Наш таинственный обряд
И на нас не бросит взгляд
С высей Индии Аврора,
Эта сплетница, которой
Солнцу невтерпеж донесть
Обо всем, что было здесь.
В круг, друзья, тесней сплетитесь,
В пляску буйную пуститесь!
Танец.
Прервите танец! Робкие шаги
Неподалеку слышу я. Укройтесь
В тени деревьев, чтоб нашим многолюдством
Пришельца не спугнуть. Мое искусство
Мне позволяет угадать в нем деву,
Застигнутую темнотой в лесу.
Сегодня я свое пополню стадо
И мать мою Цирцею превзойду.
Пора! Я в ход пущу всю силу чар,
Наполню воздух звуками заклятий,
Иллюзиями жертву ослеплю,
Внушу ей мысли ложные... Но вдруг
Причудливый наряд мой и безлюдье
Ее насторожат? Нет, так не будет.
Она не убежит - я слишком ловок.
Завесой доводов красноречивых
И маской показного дружелюбья
С учтивостью свой умысел прикрыв,
Вотрусь я к ней, неопытной, в доверье
И завлеку ее в силки. Как только
Пыль тайных чар я ей в глаза пущу,
Простушка запоздалым селянином
Меня сочтет. Но здесь уже она.
Укроюсь. Может быть, расскажет дева,
Какой нуждой сюда приведена.
Входит леди.
Леди
Шум шел отсюда, коль мне верен слух,
Мой проводник единственный. Хоть явно
То были звуки буйного веселья,
Которому под флейту иль свирель
Невежды-поселяне предаются,
Когда, бесчинной пляской славя Пана,
Богов благодарят на лад свой грубый
За полные амбары и овчарни.
Боюсь я ночью встретиться с толпой
Хмельных гуляк, но кто же, кроме них,
Укажет мне, куда сквозь эту чащу
Я робкие стопы должна направить?
Увидев, что от долгого пути
Я выбилась
Устроили привал меж здешних сосен
И отошли, чтоб, как они сказали,
Нарвать мне свежих ягод иль иных
Даров лесной гостеприимной сени.
То было в час, когда в одежде серой
И сером клобуке, как пилигрим,
Встал вечер позади квадриги Феба.
Я жду их и тревожусь все сильней.
Что с братьями моими? Вероятно,
Зашли они чрезмерно далеко,
И у меня украл их мрак-завистник.
Нет, ночь-воровка, не с благою целью
В свой потайной фонарь ты прячешь звезды,
Светильники, которые природа,
Нетленным маслом вечности заправив,
Подвесила на небесах, чтоб путь
Указывать скитальцам одиноким...
Но вот и место, где, как мнилось мне,
Отчетливо был слышен шум веселый.
Как! Ни души во мгле? Что это значит?
Вновь оживают в памяти моей
Истории о мрачных привиденьях,
О духах, нам кивающих из тьмы,
О голосах незримых, нас зовущих
На берегах и отмелях пустынных.
Однако добродетельную душу,
Которой провожатым служит Разум,
Лишь растревожить, но не устрашить
Такие мысли могут. Да пребуду
Я под охраной Веры ясноокой,
Надежды с белоснежными перстами
И Непорочности. Я вижу их
С собою рядом, как живых, и верю,
Что если будет нужно, бог верховный,
Для коего и силы зла - всего лишь
Орудия небесного возмездья,
Благого духа в светлом одеянье
Пошлет, чтоб жизнь и честь мою спасти...
Но что это? Мне, кажется, легла
На землю тень серебряная тучки.
Да, это тучка, что плывет в ночи,
Бросая слабый отблеск на деревья.
Едва ли братья мой услышат зов,
Но все же вновь его подать рискну я:
Они, должно быть, где-то здесь, и мне
Не терпится их поскорей увидеть.
(Поет.)
О Эхо, чья отчизна - край счастливый,
Где извивает
Свое русл_о_ Меандр ленивый,
Не видела ль ты меж ветвей,
В тени которых соловей
Тебе, незримой, душу изливает,
Двух юношей, столь царственных на вид,
Что твой Нарцисс их не затмит?
Ах, сделай милость,
Скажи, не ты ль красавцами пленилась
И прячешь их теперь,
Царица звуков, сфер эфирных дщерь?
Ответь, о нимфа, на вопрос мой честно,
И пусть твоим словам завторит свод небесный!
Комос
Ужель могли в груди из тленной персти