Шрифт:
Джон Мильтон
Комос
Переводы Ю. Корнеева
МАСКА
Представлена в замке Ладлоу в присутствии графа Джона Бриджуотера,
тогдашнего наместника Уэльса.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Дух-хранитель, появляющийся затем в одежде пастуха Тирсиса.
Комос и его свита.
Леди.
Старший брат.
Младший брат.
Сабрина, нимфа.
ГЛАВНЫЕ РОЛИ ИСПОЛНЯЛИ:
Лорд Брэкли.
Мистер Томас Эджертон, его брат.
Леди
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Чаща леса. Входит или низлетает Дух-хранитель.
У звездного порога тех чертогов,
Которые воздвиг себе Юпитер,
В эфирных безмятежных сферах я
Витаю с сонмом вечно светлых духов
Над мрачною и суетной планетой,
Зовущейся Землею у людей,
Где, как в загоне скот, они теснятся,
Тщась жизнь свою никчемную продлить,
Лишь к выгоде стремясь и забывая,
Что слугам добродетели за гробом
Воссесть меж небожителей дано.
Но кое-кто из смертных все же ищет
На праведном пути тот ключ златой,
Которым двери в вечность отпирают.
Не будь таких, сюда б я не спустился:
Я не хочу, чтобы дыханьем смрадным
Мои одежды грешный мир пятнал.
Но ближе к делу. Кроме высшей власти
Над океанскою соленой хлябью,
Юпитер при разделе дал Нептуну
Омытые морями острова,
Которые, подобно ожерелью,
Нагую грудь пучины украшают;
А тот их роздал божествам подвластным
Пускай корону из сапфиров носят
Да потрясают крошечным трезубцем.
Бог синекудрый за собой оставил
Лишь здешний остров, ибо остальных
Он больше и прекрасней несравненно.
Та часть его, что на закат глядит,
Наместничество доблестного пэра,
Чья твердая десница мудро правит
Воинственной и древнею страной.
Он вызвал отпрысков своих, которых
С младенчества учил искусству власти,
Пусть делят с ним теперь ее. Но ехать
Должны они сквозь этот дикий лес,
Чей сумрак трепет в путника вселяет,
И послан я Юпитером сюда,
Чтоб отвратить от них, годами юных,
Опасность, угрожающую им,
А в чем она - я вам сейчас открою.
Внемлите ж, ибо этого никто
Ни во дворцах, ни в хижинах не слышал
Ни от новейших, ни от древних бардов.
Когда морских разбойников этрусских
В дельфинов превратил тот бог, что первым
Из алых гроздий выжал сладкий яд,
Направился вдоль берегов тирренских
Он к острову волшебницы Цирцеи.
Рожденная от Солнца, обладала
Она вином, которого отведав
Свиньею становился человек.
Юнцом кудрявым в
Пленилась нимфа, и у ней от Вакха
Родился сын, обличьем на отца,
А сердцем и душой на мать похожий.
Был Комосом он назван, и скитаться,
Войдя в года, отправился, и долго
Бесчинствовал меж кельтов и иберов,
Пока не поселился в здешних дебрях,
Где мать свою в науке чародейства
Под кровом мглы зловещей превзошел.
Волшебное питье в хрустальном кубке
Он предлагает путнику, который
От взоров Феба изнемог, и если
Увы, воздержность свойственна немногим!
Тот согласится жажду утолить,
Его лицо, подобье лика божья,
Становится немедля мордой тигра,
Медведя, волка, вепря иль козла,
Хоть тело остается человечьим.
И - что всего ужасней - сам несчастный
Не замечает своего уродства,
Но мнит, что он красивее, чем прежде,
И с наслажденьем в чувственной грязи
Валяется, забыв друзей и ближних.
Поэтому, когда пересекает
Тот, кто богам угоден, эту чащу,
Я, словно метеор, с небес свергаюсь,
Чтобы его спасти от западни,
Как сделал ныне. Но сперва мне надо
Свои одежды из лучей Ириды
Сменить на грубый плащ, как будто я
Слуга владельца здешних мест, пастух,
Чья кроткая свирель смиряет ветер,
А песня заглушает шум дубрав:
Коль стану с горцем, стерегущим стадо,
Я схож обличьем, легче будет мне
Прийти на помощь в нужную минуту
Тем, кто попал в беду. Но чу! Шаги!
Толпа сюда валит. На время скроюсь.
Входит Комос, в одной руке у него волшебный жезл, в другой - кубок. За ним, в сверкающих нарядах, множество чудовищ - мужчин и женщин с головами диких зверей. Их буйная ватага выскакивает из лесу с оглушительным шумом, в руках
у них факелы.
Комос
Скликают пастухи стада:
Взошла вечерняя звезда.
Квадрига огненного Феба
В Атлантику низверглась с неба,
И только сумрак звездных стран
Лучом последним осиян,
И на восток направить снова
Свой бег светило дня готово.
Это значит, что для нас
Наступил веселья час,
Время пиршеств, танцев, пенья,
Дерзости и наслажденья,
Время плесть венки и пить,
Время благовонья лить.
Дремлют Мудрость и Стыдливость,
Впала Сдержанность в сонливость,
Старость улеглась в кровать.
Некому нас поучать.
Закружимся же свободно
В вихре пляски хороводной,