Чтение онлайн

Лечу! Как есть, лечу, братцы!!!

Хорошо, Зверь на голых рефлексах цапнул промелькнувший флажок. И тут снизу мне прилетело, да неслабо так!

Грохнулся я снаружи крепости, сижу, в руках — палка. В лапах, точнее.

А над крепостью гвалт!

Захватчики орут, что флаг сбили. Защитники — что обломанная верхушка с полотнищем у них остались, значит — несчитово! И тут как рявкнет, аж в ушах зазвенело:

— Прекратить базар! — Хаген в громкоговоритель «Саранчи» скомандовал!

В этот момент до меня дошло, кто ж это меня так ловко пинком в полёт

отправил. Ну, спасибо, друзья мои!

Еле сговорились мы на том, что победила дружба. Может, девчонки бы ещё больше упирались, но всем уже пора бежать было. Нам (мужской компании) — в училище, для курсантов взятие снежного городка проводить, а прекрасной части нашего общества — наряжаться, губернаторский бал же сегодня! А это вам не хухры-мухры, тут часа три на красоту потратить надо — и это ещё самый минимум!

По сравнению с нашим безумным магическим штурмом битва за снежную крепость в училище прошла куда более предсказуемо. Всем курсантам бляхи магоблокираторов к форме прицепили, так что штурмовали на чистой физике, заодно отрабатывая вероятную сцену «последствия магостатической атаки». Очень было похоже на первый Карлукский штурм, только в несколько раз масштабнее. Дальше мы организованно сожгли чучело Масленицы, по странному стечению обстоятельств подозрительно напоминавшее усопшего Голкондского раджу, и предоставили курсантам возможность развлекаться в меру собственной фантазии. Надеюсь, они будут вести себя более сознательно, чем некоторые из здесь присутствующих преподавателей…

Далее был бал у губернатора, на котором буквально яблоку негде было упасть — и привычные местные лица, и не теряющие надежду получить от меня волшебное слово приезжие — все собрались. А у меня всё не шли из головы слова, которые мне недавно Серафима сказала. Про дар особый и вот это всё. И когда настал мой момент говорить тост, я встал и провозгласил:

— Господа! Я хочу поднять этот бокал за то, чтобы у всех присутствующих жизнь семейная была долгой и счастливой! Здоровья вам, благополучия, дом чтоб полной чашей и деток славных!

И такое, вы не поверите, со всех сторон полилось ликование — натуральное благорастворение воздухов!

После были танцы. И столько за время этих танцев ко мне подошло благодарных людей — мне совсем неловко стало — за что меня благодарить-то? А самое поразительное, что в тот же вечер несколько пар тут же объявили о помолвке. Говорят, что предложения и согласия на брак последовали чуть ли не сразу после моего тоста.

— Это ж надо, пень горелый… — удивлялся я, кружа супругу в танце. — А чего они раньше-то ждали?

— Вот уж не знаю, — она слегка пожала плечиком. — Боялись неудачи?

Странные люди. Ну да Бог с ними, пусть будут счастливы.

Потом все высыпали в парк и любовались на фейерверк над Ангарой. А после — ещё раз, по приезде домой — на огненные цветы и птицы, которыми стреляла наша «Саранча» для наших деревенских жителей.

В черноте ночи горело чучело Масленицы, и я надеялся, что вместе с ним сгорят

и все досадные недоразумения прошлого года.

А в новом мы новые накопим. Потому что мы талантливые!

Иван так ошалел от счастья, что его наконец из дома выпустили, что носился со своими идеями, как наскипидаренный. К тому же у него наконец окончательно отросла нога. Естественно, даже подначивать не пришлось, чтоб избавившийся от стальной накладки для ступни Сокол лично учения возглавил. Это ж ему преподавать пока не разрешили, а из шагохода командовать никто не запрещал, правильно?

И наш неугомонный великий князюшко, прихватив Витгенштейна и Пушкина, выступил во главе училищной колонны техники. Избежать участия в сем мероприятии удалось только Швецу (потому что кто-то должен был за магоисследовательской лабораторией присматривать). Все остальные, имеющие отношение к шагоходам, тоже тащились в поля. Даже Серго (который на правах временного инвалида должен был постоянно дежурить в штабном фургончике). Ну и полевая кухня с нами, естественно.

Топали мы в направлении Байкальского тракта, там, километрах в сорока от города, имелся общевойсковой тренировочный полигон, выделенный нам во временное пользование, поскольку собственной загородной базы у училища пока не было.

— Я думаю, при наличии такого количества свободных земель, — осторожно начал Хаген, пока мы тащились позади всех замыкающими (чтоб никто не отстал и не потерялся), — нет никакой сложности в выделении для нашей собственной учебной тренировочной базы пары сотен гектаров?

— Да конечно нет! — согласился я. — К тому же нам плоскую пахотную землю совсем не нужно определять. Нам больше наоборот — чтоб и склоны, и скальники. И болотце с речкой или ручьями пойдёт. Желательно даже всего сразу, чтоб на всяких сложных рельефах тренироваться.

— Износ техники сразу повысится, — проснулся в Хагене скупердяй*.

*Отставить «скупердяй»! Рачительный хозяин!

— Зато и выживаемость экипажей в реальных боях тоже повысится, — резонно возразил я, и Хаген вынужден был согласиться:

— Это справедливо.

Впереди бодро чапали «Локусты», часть из которых были уже модернизированы в соответствии с последними разработками Пушкинско-Швецовой лаборатории, а часть ещё ждали своей очереди. Единственное — все машины без исключения были снабжены дополнительными отопительными маго-контурами, потому как никаких казарм на полигоне не имелось, и вариантов ночёвки было ровно два: в палатках или в собственных машинах.

Против палаток решительно выступал накануне я:

— Это сколько лишнего барахла с собой переть! Утеплённые зимние палатки, переносные печки, спальные мешки толстые. И ради чего? Ради сомнительного удовольствия афедроны по ночам морозить? Только на заготовку дров сколько времени уйдёт. Да придётся кого-то оставлять дежурить, ночами подтапливать — значит, каждый восьмой экипаж из учений выпадает. Иначе они с сонных глаз вам такого навоюют!