Чтение онлайн

— И всё-таки странно, — сказал Иван на обратном пути (когда мы уж в дирижбандель загрузились), прежде чем уснуть, — как я мог тебе энергию передавать? Изначально же сказали, что меня и после Сирии в вычерпывании аномалии почему заподозрить не смогли? Потому что мой собственный магический потенциал ни на каплю не увеличивается. Заклинания боевые все ровно той же силы, что и раньше. Это как огромная чаша воды, которую я как будто держу, а ни попить из неё не могу, ни напоить кого-то, понимаешь? Никак не

могу использовать. И тут вдруг говорят, что я тебе восстановиться помог.

— Ну это эта дамочка решила, что ты мне намеренно помог. Есения-то думала, что я просто рассеянное собрал. — Я помолчал. — А чего ты этих докторов-профессоров не спросил?

— Да ну, нахрен! — Сокол повозился в кресле. — Опять оставят на опыты. А я не могу уже. Правильно Серго сказал: дурею от безделья. В училище хочу. С бумагами возиться. Лекции читать. На тренировки к Харитонову, пусть меня хорошенько отдубасит. Только не дома сидеть!

Да уж, это я понять могу.

Домой мы примчали в самом приподнятом состоянии духа. И даже на девок, которые у лентовязки снова толпились, я сердиться не стал. Наоборот, объявил:

— Девки, да не топчитесь вы здесь почём зря! Вон, на площади у управы гармонь играет, подите-ка потанцуйте. Вас, таких красавиц, живо завидные женихи разберут! — и живо в ворота юркнул. Открывать, вроде как. А Иван не успел. Как эта восторженная толпа на него кинулась! С писком, с визгом! Это ж девицы, им избыток чувств выплеснуть завсегда надобно.

— И чего ты? — спросил голос Серго сзади.

— Тише! — шикнул я. — Слушай!

Мы приникли к воротам, прислушиваясь, как верещат девки и глухо отбивается от них Иван. Голос кузнеца-Григория призвал девок к порядку, но стало только хуже. Теперь, кажется, наседали на двоих.

— Они там на клочки их не порвут? — спросил Серго.

— Ну, выйди ты, — предложил я.

Багратион подумал пару секунд.

— Нет уж. Всё-таки это сознательные казачки, они не причинят вреда племяннику императора и…

Я посмотрел на него внимательно:

— И кузнецу?

Серго сделал чопорное лицо:

— Я в этом уверен.

— Ну-ну.

— И чего тут? — спросил голос Груши у нас за спинами.

— Девки с цепи сорвались, — честно пояснил я.

— А ну, подержите-ка, ваш-светлость, — Аграфена сунула мне в руки кастрюльку, обмотанную полотенцем и исходящую паром и шагнула за ворота, рявкнув: — Ну-ка окститесь, скаженные!!!

Девчачий писк шарахнулся в сторону, удалился по улице и затих. Воротина снова приоткрылась, руки Аграфены впихнули внутрь двора помятого Ивана, выпачканного румянами и помадой, и забрали у меня кастрюльку.

— Я выхожу на службу! — восторженно сообщил Иван Багратиону.

— Оно и видно, — кивнул тот. — Иди-ка в столярку к Лексей Аркадьичу, умоешься хоть, иначе твоя Марья всех следующих невест тут поморозит, а я пока машину во двор загоню.

— А! — отмахнулся Иван, зачерпнул горсть снега из сугроба и яростно

растёр лицо. — Умываться ещё! Глупости! — Он схватил Серго за грудки и слегка встряхнул: — Ты понимаешь, дружище?! Я выхожу на службу! Свобода!!!

КАК НА ПРАЗДНИК

Серафима собиралась на службу, деловитая такая! Щёку для поцелуя мне подставила и пальчиком в сторону зеркала показывает:

— Любимый, там тебе три записки. Сегодня рано утром вестовой принёс.

— Ага. Опять, поди, очередное приглашение на дочерей посмотреть, пожелать им чего хорошего… — я устало сел на пуфик, глядя на сложенные втрое листочки. Всё-таки ночные перелёты и спаньё в кресле — не лучший способ путешествия.

— Вот не надо брюзжать! — Серафима прижалась по мне со спины и щекотно прошептала в ухо: — Бог дал тебе великий дар, а ты ноешь! Фу таким быть!

— Так! Отставить мне тут сестёр Гуриели цитировать! Сговорились, понимаешь! Окружили, замышляют! — Я повернулся и обнял жену. — Дорогая, тут ведь в чём проблема-то. Я совершенно не знаю, как мой дар работает. Это же какая-то сумасшедшая рулетка! А так играть судьбами людей — это жутковато.

— Ты у меня сильный и добрый. Ты справишься. Я вообще не пойму, что тебя останавливает от того, чтобы всем просто говорить: всё сложится хорошо, идите с Богом…

Эта мысль так меня поразила, что я даже не нашёлся, что сказать. Мне всё это время почему-то казалось, что слово должно быть какое-то особенное, что иначе оно не сработает и я, вроде как, людей обману… А с другой стороны — отправил я того поручика (или точнее — послал) — и нашёл же он своё счастье? Может, зря я от всех этих страждущих бегаю? Серафима тем временем отстранилась, оперлась руками на мои руки и с улыбкой спросила:

— Так ты записки-то читать будешь?

— Буду, попозже. Дай в себя приду маленько. Мы ж с новостями! Сегодня отлёживаемся, а завтра выходим на службу. Зная Ивана, он до завтра не утерпит, нынче же к обеду помчится и меня за собой потащит.

— Да ты что?! Это весьма и весьма кстати! — жена хитро улыбнулась.

— Что?.. Ты?..

— Нет, — она слегка сморщила носик, — кажется, Маша. Но, может быть, и Соня. Они пока ничего не говорили, но я видела среди корреспонденции, которую им курьер доставил, журнал мод для беременных.

А это значит что? От силы пара месяцев — и кто-то из сестричек (или обе друг за другом, что тоже вероятно) перестанет выходить на службу, ибо это считается неприличным.

Очень мы вовремя к делу возвращаемся, иначе пришлось бы новых преподавателей искать.

Записки я посмотрел, когда супруга в училище отбыла. Две были приглашениями на небольшие домашние вечера, а третья, с вложенной нарядной карточкой — приглашение на большой, закрывающий зиму губернаторский бал.