Чтение онлайн

Так бы он, наверное, за своими мыслями ничего и не заметил, если бы не слишком громкий шепот под окном:

— Я же сказал тебе, что он по бабам шляться пошел! — голос был подозрительно знакомым: — герой хренов!

— Он не мог просто так нас бросить, — возражал другой голос не так уверенно, — я в это не верю.

— Да не верь, что я тебе, запрещаю, что ли? Только если хочешь спасать своего дерганного войника, то дожидаться его легкомысленного дружка я тебе не советую.

Послышались еле слышные всхлипы.

Яромир,

настроение которого заметно ухудшилось, подкрался к окну и выглянул в него. И естественно, никакого чуда не случилось: около дома, прямо рядом с цветочной клумбой, сидела зареванная Веля, уткнувшись лицом в помятую и грязную одежду Ждана, а тот бормотал себе под нос ругательства, виртуозно перемежая их со словами утешения.

— Да ладно, сдался тебе этот княжеский сынок, сами справимся.

От этого предложения девушка разрыдалась еще громче, и Яр не выдержал, высунувшись прямо из окна:

— Прекратите этот балаган!

Всхлипы стихли. Велимира подняла голову и с неожиданной злостью посмотрела на шатренца. Но злость во взгляде быстро сменилась сначала недоумением, а потом и вовсе растерянностью. Во-первых, Яромир выглядел так, будто лечился у профессионального чаровника-целителя примерно с две седьмицы, во-вторых, из его зеленых глаз исчезло то, что ей, Веле, так категорически не нравилось: безысходность. Наоборот: сейчас во взгляде шатренца пылало нездоровое возбуждение, перемешивающееся с такой же нездоровой радостью.

— Ну, что я говорил? Жив он. А ты тут сопли распустила…

И Яромир с запозданием вспомнил, что ундины поглощают все силы вокруг себя, и Веля, не найдя его следов, подумала, что и его убили. А сейчас, когда Мора ушла, чары спали, и "ниточка" снова засветилась.

— Зачем ты нас бросил?

— Я же сказал, что мне надо зайти к одному знакомому, — пожал плечами Яр и добавил: — тем более, что я узнал две важных вещи.

Ждан рассердился:

— Тогда выходи и поведай нам их, герой-любовник! Или для того, чтобы набраться смелости, тебе надо было обязательно с кем-нибудь переспать?

— Да ну тебя, — отмахнулся шатренец, даже не рассердившись, — Веля скажи ему, что он не прав… Или ты тоже ничего не поняла?

Девушка, до сих пор смотревшая на него со смесью растерянности и озадаченности, все-таки сказала:

— Я не уверена. Тебе нужно подойти ближе.

— Ладно, сейчас.

Яромир оглянулся на дверь и решил, что выйти через окно, дабы не делать лишних телодвижений и не компрометировать даму, будет удобней. Что он, собственно и сделал, примяв несколько ромашек, цветущих под окном. Позолоченные солнцем волосы взлетели и опустились хозяину на плечи.

Велимира восторженно смотрела на шатренца: длинные волосы вместо коротких обрубков придали лицу аристократическую утонченность, а на самом лице не осталось ничего от тех увечий, которыми его наградили с вяток назад.

— Тебе патлы не мешаются? — съязвил Ждан, перехватив этот взгляд.

— Нет.

Наступила

неловкая тишина, и Веля напомнила:

— Ты обещал новости.

— Обещал, — улыбнулся изгнанный сын князя, — первая: наш общий знакомый все-таки жив.

— Вот уж не думал, что во время того, чем ты занимался всю ночь, открываются такие тайны.

Но шатренец, будто и не услышав Ждана, невозмутимо продолжил:

— И вторая: мы сейчас же отправляемся за ним, потому как я нашел информацию насчет того, куда он направляется и как уничтожить то, что принесло нам столько неприятностей. Идем?

— А окно ты так и оставишь открытым? Не боишься, что у любовницы украдут что-нибудь ценное?

Яр посмотрел на Велю и попросил заткнуть этого дурака, пока он не сделал это самостоятельно.

— Ничегошеньки ей не сделают, — буркнула вдруг Велимира, — она — ундина.

— Кто? — переспросил Ждан.

Но ему никто не ответил.

Друзья перелезли через невысокий забор и зашагали по улице. Парень стал раздумывать над тем, что же такое "ундина". Слово было знакомым, да и можно было догадаться, что это что-то связано с чародейством, раз за ночь в этом белобрысом нахале произошли такие разительные перемены.

Девушка шла сбоку от Ждана, помалкивая и стыдясь самой себя. Когда она посмотрела на Нити Яромира, то сразу же почувствовала неприятный укол внизу живота, в простонародье называющийся ревностью. Веля приводила сама себе убедительные доводы, ругала сама себя, говорила, что суженным ей все равно назначен другой, и что этот другой сейчас в опасности…

Но ничего не помогало.

Вот Велимира и хмурилась, немного отстав от друзей. Дарен сбежал, попытавшись всех надуть, и потому девушка на него очень сердилась — и это еще мягко говоря! И на Яромира сердилась, потому как смотался к своей ундине, не потрудившись ничего объяснить, а теперь тут сияет, как начищенный самовар и светится, как новогодний фонарь…

"А с чего это он должен перед тобой отчитываться? — вдруг возникла в сознании девушки снисходительная мысль, — он тебе кто: кум, сват, брат?"

Нет, нет и еще раз нет. Да и вообще чего удумала — ревновать княжьего сына! Да еще к ундине — морской деве, о красоте которых не зря ходят легенды. Куда ей, весницкой девке, с ней тягаться по красоте, уму и даже Дару? Он на такую, как она, Веля, даже и не посмотрел бы в обычной жизни, возится с ней только из-за того, что она его вытащила из загребущих ручонок Моарты. Да и то: оказалось, что гадкая ундина и то сделала лучше.

И на Ждана девушка тоже сердилась, хотя, если поразмыслить, то на него уж тем более злиться было не с чего, да и бессмысленно, по правде говоря. Но Велимиру упорно раздражал тот факт, что парень выкаблучивается, как может, перед Яромиром, которому это, судя по всему, жить особо не мешало. И чего они не поделили с самого начала? Ее, что ли? Смешно, право слово.