Когда падают листья...
Шрифт:
Велимира глянула мельком на него, отодвинулась подальше от Дарена и честно призналась:
— С кошкой.
— Ага… — шатренец перевернулся на другой бок и снова, кажется, заснул.
Ждан спал поверх одеяла в одних подштанниках, зажав подушку в руках и открыв рот. Вид парня была до того смешным, что Веля не удержалась и широко улыбнулась.
"Пусть спят, — решила она, — и да не нарушит Осень их тревожного сна".
Она аккуратно взяла рыжую кошку на руки и понесла вниз, чтобы промыть ранки на лапах.
Бывшая чаровница?
Вполне
Конечно, кошка истошно вопила, пока длилась эта со всех сторон не приятная процедура, и конечно, сердобольные яцирские дамочки уже успели обругать ее, Велю, так, что та, даже не понимая языка, все равно жутко краснела. Но миссии по спасению кошки, которая, к слову, расцарапала ей все руки в кровь, не прекращала.
В конце концов, на вопли рыжей и на ругань собирающейся на заднем дворе гостильни толпы прибежали Яромир с Дареном — в одних штанах и с совершенно звериным выражением лица и оружием в руках.
— Что здесь происходит? — начал Дарен, но, увидев, что вроде никого не убивают, меч опустил.
Велимира смешно подняла бровки домиком и пожаловалась:
— Они мне мешают!
— А сама-то ты что делаешь? — громко поинтересовался шатренец, аккуратно пробираясь через толпу, — о, боги…
Его взгляду предстало жалкое зрелище:
Мокрая и растрепанная девушка держала в исцарапанных до крови руках такую же мокрую и взъерошенную кошку, которая уже, по видимому, сорвала голос на реве, и теперь лишь злобно зыркала на всех своими зеленющими глазами с тоненькой ниточкой зрачков.
— Боги, Веля, откуда ты ее взяла?
Девушка поудобней перехватила кошку и жалобно сказала:
— Она ко мне ночью пришла. У нее все лапы были содраны…
— И что ты собираешься с ней делать теперь? — поинтересовался Ждан, позевывающий в стороне за чьей-то широкой спиной.
— С собой возьму…
Дарен скривился:
— Вот только кошки нам с собой для полного счастья и не хватало! — он подошел ближе и протянул руки, — давай ее сюда, я пристрою ее куда-нибудь.
— Нет! — Веля бойко отскочила в сторону, — не надо!
— Ты чего? — удивился Яр, приподнимая брови, — нам действительно будет неудобно с ней. Тем более, что она убежит на первой же остановке.
Велимира прижала рыжую к груди и твердо сказала:
— Не убежит.
— Почему?
— Она бывшая чаровница.
Дарен подошел ближе — и кошка, рванувшись от Вели, перебралась к нему на руки. Войник с несколько пылинок смотрел в зеленые глаза, а потом неожиданно смутился и пробормотал:
— Простите, сестра.
— Что?! — Ждан аж подпрыгнул, — как ты сказал?
Войник вздохнул и ответил:
— Помнишь сестру Йену, Ждан?
Парень пару мгновений смотрел широко открытыми глазами на рыжую шерсть, уши и лапы, а потом потрясенно пробормотал:
— О, боги…
— Как ты узнал? — уже спокойно спросила девушка, подходя ближе и забирая Йену.
Дарен пожал плечами и непроизвольно потер висок, на котором чернел черный знак.
— Так, — вставил
— В какой? — вклинился Ждан.
— В котором могут помнить про Третью Школу Чародейства.
Поиски храма в портовом городе-столице из-за языкового барьера затянулись до самого вечера, и солнце уже не так яростно атаковало не привыкшую к таким извращениям кожу друзей. Кошка постаралась спрятаться к Веле под рубашку, отчего девушке было еще жарче, но она мужественно терпела, не желая жаловаться. В отличие от Ждана, который ныл и плелся позади, пока совсем не остановился.
Если бы не Веля, сидевшая сегодня на Яровой кобылке и окликнувшая войника, он, наверное, так и остался бы стоять.
— Что еще случилось? — Дарен обернулся на отставшего Ждана.
— Я чувствую себя ничтожеством, — недовольный собственным признанием, проворчал юноша, — червяком, прилипшим к сапогу.
— Это еще почему? — удивленно спросила Велимира. — Глупости какие!
— И вовсе не глупости! Это противно! — и Ждан, предвосхищая дальнейшие расспросы и последующие за ними подколки, указал пальцем куда-то вбок: — вон тот вот черномазый, чем он лучше меня?
Упомянутым "черномазым" был молодой парень, чью кожу солнце отполировало до иссиня черного цвета. Перед собой он вез телегу, накрытую серой тряпицей так, что разобрать, что в ней, было нельзя. Потом завез ее в небольшой сарайчик, после чего через некоторое время снова вышел.
Дарен, понаблюдав за ним, лишь молча пожал плечами, а Яромир, подняв глаза к небу и заслонившись ладонью от уже клонящегося к горизонту солнца, вдруг спросил:
— А кем твоя прабабка была?
Парень задумался. Насколько он помнил, крепостное право отменил Литоган Жестокий, а он правил чуть больше ста лет назад. Значит, бабка-то была крепостной крестьянкой… Ждан поскреб в затылке:
— Кажется… — и замолчал.
— Вот именно, — подхватил Яр, будто только этого слова и ждавший, — ты еще по сути своей раб, а здесь рабства никогда не было. Посмотри на то, как ходишь ты — опустив плечи, будто макака (Ждан тут же обиженно распрямился) — и как ходит он: он нищий, но держит себя, будто царь. И к остальным относится так же, потому что уверен, что он такой же, как они, а они, — Яромир обвел взглядом других людей, — ничем не отличаются от него.
Шатренец снова перевел взгляд на Ждана, думая верно, понял ли тот, что он хотел ему сказать. А если понял, то проникся ли?..
— Но это же неправильно, — наконец, с сомнением отозвался парень, — есть кралли и есть подданные, есть господа и есть слуги…
— А быть рабом — правильно?
— Да что ты-то рассуждаешь, ты же никогда им не был! — досадливо отмахнулся тот. — Тебе при всем желании не понять.
— Это почему? — светлые брови взлетели вверх, — фактически, мой дед еще был рабом. Или, может, ты думаешь, что Шатра всегда принадлежала Заросии?