Чтение онлайн

— Одного человека трижды за день? — каперанг сказал это совершенно спокойно, но Глафира Прокофьевна, за много лет совместной жизни изучившая значение малейшего оттенка в голосе мужа, подняла глаза от вышивки, пристально посмотрела на Георгия Николаевича и, не сказав ничего, снова занялась делом.

— Где же вы его видели? — спросил Георгий Николаевич.

— Конем мы походим сюда… Хотя нет, постойте, дайте подумать. А, была не была… Первый раз встретил у ворот нашего дома, потом, когда выходил из конструкторского бюро, — он

шел по другой стороне улицы, а в третий раз в трамвае.

— Ваш конь может наделать мне хлопот. Пешку беру. Посмотрим, как теперь вы выйдете из положения.

— Без особых затруднений. Шах.

— Этот вариант я предусмотрел. Ухожу от шаха.

Несколько минут игра продолжалась в молчании, прерываемом только короткими возгласами: «Так!», «А вот так!», «А мы его сюда», — и односложными замечаниями женщин, занятых вышивкой.

— Да, — грустно сказал инженер. — Сдаюсь. А всему виною тот конь. Не надо было им шаховать. Сегодня вы из четырех партий три выиграли.

— Не огорчайтесь. Давайте лучше чай пить.

— Не возражаю.

Пока Глафира Прокофьевна с помощью Аси накрывала на стол, беседа продолжалась.

— Выработать в себе постоянную внимательность к окружающему не так сложно, как вы думаете, — сказал каперанг. — Нужна определенная система и тренировка. Чем привлек ваше внимание человек, о котором вы только что рассказывали?

— Ничем особенным. Когда я в первый раз его увидел, то подумал: могу ли я, как вы, например, угадать профессию первого встречного? Вгляделся в него получше, стал определять, что он собой представляет.

— И что определили? — улыбнулся Марченко, — улыбка очень шла к нему.

— Мужчина лет под сорок. Одет в потрепанный военный костюм, — инженер невольно стал подражать манере каперанга говорить короткими фразами. — Значит, демобилизованный. На ногах ботинки с обмотками. Значит, бывший солдат. Офицеры ботинок не носят. А дальше, как ни ломал себе голову, догадаться больше ни о чем не мог.

— Но были у него свои приметы, характерные черты?

— Нет, физиономия неопределенная, роста среднего.

— Поношенный военный костюм, — повторил Mapченко. — Ботинки с обмотками? Коричневые или черные?

— Не помню.

— На голове пилотка?

— Тоже не заметил.

— Короче говоря, — сказал Марченко, — вы по-настоящему не рассмотрели ничего. Сейчас на улицах можно видеть сотни людей в военных костюмах и ботинках с обмотками вместо сапог. Поэтому-то вам показалось, что вы снова и снова встретили одного и того же человека.

— Вовсе нет, — чуть обиженно возразил инженер. — Не настолько уж я рассеян. У бюро был именно тот, кого я видел утром: в том же костюме, шел так же неторопливо, засунув руки в карманы.

— Ага, вот выясняется конкретная деталь. Ходит неторопливой походкой. Держит руки в карманах. Но почему вы так уверены, что в трамвае оказался опять он?

— Я ведь внимательно рассматривал его в первый раз,

потому запомнил и костюм, и обмотки, и манеру держать сигарету в углу рта.

— Вы настоящий Шерлок Холмс! — с насмешливой интонацией воскликнул Марченко. — Сколько примет рассказали! Среднего роста. Черты лица без особых изъянов или других примет. Одет в старый военный костюм. На ногах — ботинки с обмотками. Ходит неторопливой походкой. Руки в карманах. Курит не папиросы, а сигареты. Держит сигарету в углу рта. Неплохо.

— Неужели я все это вам рассказал? — искренне удивился Борисов.

— А кто же еще?

— Действительно, я оказался зорче, чем думал.

— Вы сами опровергли свое утверждение о моей необыкновенной наблюдательности. Я вижу то, что и все люди, но умею систематизировать наблюдения и делать из них выводы. Сначала для этого требуется определенное усилие. Потом входит в привычку, совершается автоматически, незаметно для самого себя.

— Побежден, сдаюсь. В споре, как и в шахматах, вы одержали верх. Хотя то, о чем мы говорили сейчас, наблюдательность, так сказать, самого низшего сорта. В настоящем чекистском деле требуется гораздо более сложная и тонкая.

— Конечно, я показал вам простейший пример. А бывают гораздо более трудные.

— Что и говорить!.. Однако мы засиделись, пора и честь знать! Спокойной ночи. Прощайся, Ася.

Проводив гостей, Глафира Прокофьевна подошла к мужу:

— Что, Егор, неспроста все это?

Марченко успокаивающе прижал к груди голову жены:

— Ничего, Глашенька, не волнуйся.

Капитан первого ранга направился к себе в кабинет, снял телефонную трубку:

— Дежурный? Говорит Марченко. Передайте, чтобы завтра в десять тридцать ко мне явился лейтенант Бурлака.

Предварительно взглянув на часы, которые показывали ровно половину одиннадцатого, Иван Бурлака, франтоватый флотский лейтенант, щеголяющий безукоризненно сшитым форменным костюмом, ослепительным блеском накрахмаленного воротничка и выдраенных пуговиц, постучался в дверь кабинета Марченко.

— Разрешите войти, товарищ капитан первого ранга?

— Пожалуйста. Садитесь.

Опустившись на стул, лейтенант вопросительно взглянул на своего начальника. По нахмуренным бровям, сердитому взгляду каперанга Бурлака сразу понял: Марченко чем-то недоволен.

Мгновение в комнате стояла тишина.

— Как провели вчера свободный вечер? — спросил Марченко.

— Отлично, — неуверенным тоном ответил лейтенант. Стариковски-брюзжащие нотки в голосе Георгия Николаевича укрепили уверенность Бурлаки в том, что Марченко не в духе. О причине недовольства Бурлака пока мог только гадать.

— На пляже, наверно, были? Купались?

— Так точно, товарищ капитан первого ранга. — Иван начал понимать, в чем дело.

— Хорошо выкупались?

— Так точно, товарищ капитан первого ранга.