Кодекс
Шрифт:
— Что это за чертовы насекомые? — воскликнула Сэлли, изо всей силы хлопая себя по руке.
— Тапирные мухи. — Индеец достал из кармана прокуренную трубку из кукурузного початка и протянул ей. — Сеньорита, чтобы отогнать насекомых, надо курить.
— Нет уж, спасибо. Курение вызывает рак.
— Напротив, очень полезно — способствует хорошему пищеварению и долгой жизни.
— Ну конечно…
По мере того как они углублялись в болото, растительность становилась все гуще, образуя стены из блестящей листвы, папоротников и лиан. Воздух был спертым,
— Откуда вы знаете, что мой отец плыл именно этим путем? — спросил Том.
— В Меамбарском болоте есть много путей, но выводит из него всего один. Я знаю этот путь, и ваш отец тоже знал, — объяснил дон Альфонсо. — Я умею разбирать знаки.
— Разбирать что?
— Перед нами здесь проплыли три группы. Первая — месяц назад. Вторая и третья — с разницей в несколько дней примерно неделю назад.
— Откуда вы знаете? — удивилась Сэлли.
— Могу читать на воде. Замечаю зарубку на притопленном стволе, оборванную лиану. Отметину от шеста на песке под водой или борозду от киля в грязи на мелководье. Такие следы в стоячей воде сохраняются неделями.
Девушка показала рукой в сторону:
— Смотрите, это бамия, bursera simaruba. Майя лечились его соком от укусов мух. Давайте подойдем и наберем.
Дон Альфонсо вынул трубку изо рта.
— Мой дед собирал такое растение. Мы называем его lucawa. — Он посмотрел на девушку с уважением. — А я и не знал, что вы целительница.
— По правде сказать, нет. Во время учебы в колледже я некоторое время жила на севере с майя. Изучала медицину. Я — этнофармаколог.
— Этнофармаколог? Что-то слишком серьезное для женщины.
Сэлли нахмурилась:
— В нашем обществе женщины способны делать все, что мужчины. И наоборот.
Индеец удивленно изогнул брови:
— Ни за что не поверю.
— Тем не менее это так, — стала настаивать она.
— Разве в Америке женщины ходят на охоту, а мужчины рожают детей?
— Я не это имела в виду.
Дон Альфонсо торжествующе сунул мундштук в рот. Он понимал, что спор выигран. И нарочито комично подмигнул Тому. Сэлли тоже бросила на него взгляд.
«Нет уж, разбирайтесь сами», — раздраженно подумал Том.
Чори подвел каноэ к дереву. Сэлли надрубила мачете кору и содрала вертикальную полоску. Оттуда стал красноватыми капельками сочиться сок. Девушка собрала несколько капелек на лезвие, закатала брюки и втерла в укусы. Затем принялась растирать шею, запястья и тыльные стороны ладоней.
— Вы похожи на пугало, — заметил Том.
— Ваша очередь, — отозвалась Сэлли и добыла с помощью мачете еще несколько капель клейкого сока.
— Меня? Вот этим? — ужаснулся Том.
— Давайте, давайте, подходите. Он сделал шаг вперед.
Сэлли втерла ему жидкость в жестоко искусанную шею. Зуд и жжение прошли.
— Ну как?
Том поворочал головой:
— Липко, но, в общем, хорошо. — Ему понравилось ощущать на шее прикосновение прохладных ладоней.
Сэлли подала ему мачете с остатками сока
— Ноги и руки можете обработать сами.
— Спасибо! — Он нанес себе снадобье на кожу и удивился, насколько оно эффективно действует.
Дон Альфонсо тоже смазался соком.
— Невероятно! Янки разбирается в лечебных тайнах растений. Настоящая целительница. Я прожил сто двадцать один год, но ничего такого не встречал.
В тот день им попалась первая скала. На заросшую поляну на сухом месте сквозь листву просачивался солнечный свет.
— Вот здесь мы устроим лагерь, — объявил дон Альфонсо. Каноэ причалило к скале, его привязали. Чори и Пинго с мачете в руках вскарабкались по камням и принялись вырубать молодую поросль. Дон Альфонсо внимательно осматривал все вокруг: то что-то шевелил на земле ногой, то подбирал ветку или лист.
Сэлли огляделась:
— Потрясающе! Здесь полно zorillo. Это так называемый скунсовый корень — одно из главных лечебных средств, которым пользовались майя. Листья клали в травяные ванны, а корень употребляли как болеутоляющее и лекарство от язвенной болезни. Майя называли его payche. А вот suprecayo. — Она принялась рвать с куста листья, скручивать и нюхать. — А там — дерево Sweetia panamensis. Здесь просто удивительная экосистема. Не возражаете, если я немного пособираю?
— Чувствуйте себя как дома, — бросил Том. Сэлли вошла в лес.
— Похоже, здесь кто-то останавливался до нас, — повернулся Бродбент к дону Альфонсо.
— Да. Эту площадку в первый раз расчистили месяц назад. Я заметил круг от кострища и след от палатки. А в последний раз люди здесь были неделю назад.
— Неужели все это выросло за неделю? Индеец кивнул:
— Лес не переносит пустоты.
Дон Альфонсо обошел кострище, что-то поднял с земли и подал Тому. Колечко с сигары «Куба либре». Заплесневелое и полурассыпавшееся.
— Сорт моего отца, — кивнул Том. У него возникло странное чувство. Отец был здесь, в этом самом месте разбивал лагерь, курил сигару и оставил после себя вот эту маленькую улику. Он положил колечко от сигары в карман и принялся собирать дрова для костра.
— Прежде чем поднимать ветку, — посоветовал ему дон Альфонсо, — ударьте по ней палкой. Так вы прогоните муравьев, змей и veinte cuantros.
— Veinte cuantros?
— Двадцать четыре. Это насекомые, похожие на термитов. Мы зовем их так, потому что, если они кусают, человек на двадцать четыре часа теряет способность двигаться.
— Прелестные твари.
Через час из джунглей появилась Сэлли. Она несла на плече длинный шест, к которому были привязаны связки растений, коры и корней. Дон Альфонсо оторвался от кастрюли, в которой варил попугая, и поднял на нее глаза.
— Целительница да и только! Вы напоминаете мне деда дона Кали, который точно так же каждый день возвращался из леса. Только вы красивее. Он был старым и морщинистым, а вы — крепкая и зрелая.
Сэлли занялась растениями — развесила их над костром подсушить. Затем повернулась к Тому: