Чтение онлайн

С трудом отыскав в темноте место, Николай указал его Монгрелу. Тот, развернув лодку, к берегу, выключил двигатель. По инерции они бесшумно двигались к едва угадываемым береговым валунам.

Нос лодки ткнулся в крупную гальку, и теперь ночную тишину нарушали лишь шуршание тростниковых зарослей да негромкий плеск волн.

— Пошли, — разрушил ночную идиллию Монгрел.

Он следовал за ними, освещая путь фонарем.

Вскоре они вышли на небольшую поляну, окруженную зарослями кустарника и высокими соснами. В центре, рядом с темным провалом колодца, тянулись

вверх две молодые стройные березы.

— Соберите хворост — разведем костер, — велел Монгрел.

У запасливого убийцы нашелся флакон с керосином, и скоро ветки занялись ярким пламенем. Устроившись рядом с костром на поваленном бревне, Монгрел передал Анне фонарь, чтобы освещать колодец сверху, и терпеливо наблюдал за приготовлениями Николая, спустившего вниз лестницу и тщательно осматривающего колодезную кладку.

Полуверцев проверял венец за венцом, пытаясь раскачать плиты, и постепенно опускался все глубже. Наконец приблизительно в метре от поверхности один из камней при простукивании издал гулкий звук — похоже, за ним находилось пустое пространство…

Николай стал расширять плотно забитые землей швы и попробовал раскачать камень, поддев его крайне здесь неудобным длинным ломом, который постоянно соскальзывал. Сильно болело раненое плечо.

После нескольких неудачных попыток кладка наконец поддалась. Напрягая до судорог мышцы всего тела, он смог медленно выдвинуть тяжелый кусок тесаного гранита и, задыхаясь, поднял его наверх.

Он отдышался и вытер пот, заливающий глаза, несмотря на промозглую колодезную сырость. Потом вновь спустился к образовавшемуся отверстию. Глубоко просунув внутрь руку, нащупал металлическую скобу и потянул ее на себя, чувствуя, как она поддается.

— Есть, — выдохнул он, и тут стало темно и пронзительно завизжала Анна…

Арсен, укрытый от преследователей грозой, на заливаемой дождем ПЭЛе дошел до Стеклянного, где всего неделю назад располагалась база его отряда. Он решил отсидеться там некоторое время.

В большом шалаше, плотно укрытом ельником, все оказалось нетронутым — лишь зачерствевшую буханку хлеба пыталось грызть какое-то лесное зверье. Он нашел несколько банок консервов и канистру с питьевой водой. Поел, раскопал неподалеку в лесу свой личный схрон — оружие, деньги и документы. Огонь он разводить опасался, сидел в темноте, заедаемый комарами, и невесело размышлял.

В этот раз он потерпел жестокое поражение, потерял всех людей, а главное — свою женщину, Ингеборге. Это, к удивлению, оказалось самым горьким и болезненным. Ему хотелось выть от беспощадной тоски.

Чтобы справиться с душевной болью, он стал думать о мести. Только один человек мог предупредить русских собак о приходе чеченского волка, только один — Монгрел…

Арсен заскрипел зубами и оскалился, представив, как своими острыми клыками будет раздирать на куски мерзкую плоть врага.

«Я найду тебя, Монгрел, — яростно шептал он, — и напьюсь твоей крови!»

Убаюканный сладкими мечтами, он задремал.

Его звериный сон потревожил

звук лодочного мотора. Он осторожно вышел из шалаша. Дождь уже закончился, стояла тихая звездная ночь, звук мотора слышался все отчетливее — лодка двигалась к Стеклянному.

Арсен быстро и бесшумно вывел украденную ПЭЛу из плотных зарослей тростника и тихо, на веслах, двинулся вслед за чужой лодкой.

Через некоторое время он заметил неровные отблески костра, а чуть позже наткнулся на пустую лодку.

По приобретенной привычке он спрятал ПЭЛу в тростнике и, осторожно переступая по скользкой мокрой гальке, двинулся к костру. А когда подошел настолько близко, что смог разглядеть происходящее на поляне, едва все не испортил — не сдержавшись, застонал от радости…

Иншаалла, там как раз в этот момент кто-то под землей громко ударил металлом по камню. И сидящий к нему спиной на бревне у костра Монгрел не услышал его стона.

Подхватив удачно подвернувшийся под руку тяжелый, пропитанный водой сук, Арсен осторожно двинулся вперед. И когда их с Монгрелом разделяла пара шагов, напряженно присев, Борз мощно толкнулся и, обрушив дубину на руку врага, сжимавшую пистолет, повис у него на спине.

Удар сломал руку убийце, пистолет выпал из безвольно разжавшихся пальцев.

Услышав шум, Анна повернула голову и, не выдержав кошмарного зрелища, уронила фонарь и истошно завизжала. Повисший на плечах у Монгрела Арсен вцепился зубами ему в горло. Вгрызаясь все глубже, он рвал мышцы и перемалывал сухожилия. Монгрел смог подняться с бревна, нанося Арсену тяжелые удары уцелевшей левой рукой. Но тот, как бультерьер в пылу схватки, не чувствовал боли, упорно добираясь до артерии.

Монгрел резко опрокинулся на спину — так, чтобы разбить череп Арсена об острый угол валуна, — но тот, страшно завывая, продолжал грызть — его собственной жизни уже не существовало, весь мир сосредоточился в ненавистном горле врага.

Наконец киллеру удалось, извернувшись всем телом, навалиться на шею Арсена, раздался хруст позвонков…

Монгрел стряхнул с себя мертвого чеченца. В горле убийцы зияла страшная рана, а из разорванной артерии резкими толчками выплескивалась кровь. Он попытался пережать сосуд, через который уходила его жизнь, но непослушные ноги подломились в коленях — Монгрел упал лицом в траву.

Мертвый Арсен торжествующе скалился ему окровавленным ртом…

Потрясенная Анна несколько минут пребывала в ступоре. Потом отползла к зарослям ольхи, упала на колени и стала отчаянно блевать.

Николай наблюдал схватку из колодца, как из окопа.

Он поднял наверх увесистый и длинный металлический оружейный ящик, тщательно обернутый пропитанной смазкой плотной бумагой, и выбрался сам.

Прихватив фонарь, он склонился над лежащими почти в обнимку телами недавних смертельных врагов. Арсен умер сразу, а вот Монгрел… Но, перевернув на бок безвольно обмякшее тяжелое тело, он убедился, что тот тоже мертв — зрачки не реагировали на свет, пульс не прощупывался, да и кровотечение из артерии прекратилось — похоже, остановилось сердце.