Чтение онлайн

Финляндия праздновала Рождество Христово.

В деревянном уютном доме на первом этаже прямо в центре просторного холла установили нарядную живую ель, усыпанную огоньками гирлянд. На кухне у плиты суетилась принаряженная Васса — боже мой, столько гостей, нужно всех накормить…

Старый камин простуженным баском выводил свою вечную песню, и у его прожорливой теплой пасти устроились за шахматной доской Моисей Фидель и отчим Анны Гамлет Андриасян, который старательно размышлял над следующим ходом. Южный темперамент сказывался — он нервничал, увлекался атакой, забывая

о защите, и все никак не мог выиграть партию у сладко улыбающегося дяди Мойши.

Елена вместе с Айгерим — мамой Анны, оказавшейся весьма спортивной, совершали длительную лыжную прогулку. Владимир Николаевич и Стасис на прибрежной банке старательно таскали некрупных окуней, а Николай, гордо заявив, что такую рыбу можно ловить и на Выборгском заливе, отправился в поисках удачи на широкие просторы Саймы, отыскивая по отметкам GPS-приемника большие глубины в надежде на трофейный экземпляр.

Как и следовало ожидать, за дерзновенные мечты полагалось наказание: за весь короткий зимний день — ни одной поклевки. Он облавливал очередную точку, уже не надеясь, что удача улыбнется ему. Вечерело, на нетронутых сугробах появились синеватые тени.

Лихо заложив вираж, подъехала Анна. Остановив мощный «Бомбардье» на расстоянии от лунок — чтобы не пугать рыбу, — она направилась к Николаю.

В белоснежном комбинезоне, высокая и стремительная Анна выглядела эффектно, и он любовался ею. За несколько месяцев разлуки она изменилась — повзрослела, стала более сдержанной и серьезной. В суете большого сбора гостей еще не выдалось возможности поговорить наедине.

— Ну что, рыбак, не клюет чудо-юдо-рыба-кит?

— Не клюет, хозяюшка.

— Тогда, может быть, поговорим?..

— Давай.

Николай устроил мормышечную снасть на рыболовном ящике — а вдруг все же клюнет — и вернулся вместе с Анной к снегоходу. Из-за пазухи он извлек фляжку:

— Будешь коньяк?

— Нет, спасибо, мне же сегодня еще Настю с Валеркой встречать.

— Ну, тогда тебе, как непьющей, полагается субтропический фрукт…

Николай опять полез за пазуху и протянул ей мандарин.

— Ой, какой теплый, — восхитилась Анна.

Он коснулся фляжкой мандаринового оранжевого бока и, глотнув коньяка, спросил:

— Ну как живешь, хорошая моя? Трудно приходится?

Она вздохнула:

— Трудно, Коленька. Особенно на первых порах — просто зашивалась. Когда дедушка был жив, казалось, все здесь идет само собой. Просто и легко. А как стала сама заниматься базой, тут и выяснилось — насколько это сложно, тем более для русской девчонки, даже финского языка не знающей.

— А Стасис?

— А что — Стасис?.. У него — его лодки, живет в Вильнюсе, встречаемся раз в месяц: то он сюда на денек, то я к нему. Замуж зовет, все время уговаривает, чтобы я там осталась — а я не могу здесь все бросить… Ладно, я ведь не плакаться тебе в жилетку собралась. Ты-то как?

— Да все, в общем, без потрясений. Пожалуй, единственная значительная новость — начал я писать, Анька, авантюрный роман. Я привез несколько первых глав, очень хочу, чтобы ты их прочитала.

— Здорово, молодец! Прочитаю с удовольствием. —

Она сняла шлем и задумчиво вертела его в руках.

Николай понял, что волнуют ее сейчас отнюдь не его первые литературные опыты, и слегка обиделся. Но Анна этого не заметила:

— Коля, а что с пергаментом?

— С Евангелием все в порядке, благополучно хранится там, где мы его оставили. Что-то случилось?

— Да не то чтобы случилось, но… Последние две недели на мой адрес электронной почты приходят странные письма… Ничего конкретного, лишь в заголовках настойчиво повторяются слова: Тибет, Потала, реликвия, Далай-лама и Маннергейм.

— И тебе тоже?.. Я-то думал, что таким образом Дюня развлекается — он, кстати, недавно звонил мне и намекал, что добровольная выдача неправедно нажитого добра влечет за собой снисхождение. Он ведь, когда передали саблю Маннергейма и кресты Малоземова в Музей истории города в Петропавловке, не поверил, что мы отдали все. А на российской таможне, в Торфяновке, когда к тебе ехали, нас трясли по полной программе — три часа машину обшаривали.

— Похоже, что нас провоцируют — рассчитывают, что мы запаникуем и попробуем вывезти Евангелие из России. Тут-то они нас и возьмут, тепленькими… И я думаю, нам стоит поддаться на провокацию.

Она вопросительно посмотрела на Николая. Он кивнул и ободряюще улыбнулся:

— Молодец, Анька, все правильно. Только вот связи с адресатом у нас по-прежнему нет. Не идти же снова в дацан…

Они рассмеялись, вспомнив, как перемигивались хитрые буряты в петербургском дацане — и слепому стало бы понятно, что монахи что-то затевают. Анна и Николай, так и не сказав им, зачем приходили, поспешно покинули обитель хитроумных петербургских буддистов.

— А зачем нам посредники? Вот закончатся рождественские и новогодние каникулы, рыбаков на базе поубавится, и я смогу позволить себе небольшой отпуск. И отправлюсь в путешествие в жаркие страны к теплым морям. А именно — в Индию, где в штате Химачал-Прадеш в городе Дхармасала находится резиденция тибетского правительства в изгнании и Далай-ламы XIV Тэнзин Гьяцо. Видишь, какая я умная? Надеюсь, что смогу получить у его святейшества аудиенцию. Поехали со мной?

— Нет, Анька, это неразумно. Если нас контролируют, то такая совместная поездка вызовет большой переполох. Я лучше дождусь результатов твоего визита. А там уже решим, что делать дальше, идет? Я ведь тут на досуге наконец разобрал документы, которые маршал оставил в тайнике, и понял, что не был Маннергейм уверен в том, что Евангелие нужно возвращать именно в Тибет… Смотри — клюет!

Николай стремительно рванулся к своей удочке. Засекшаяся рыба стащила легкую снасть на лед. Николай подхватил удильники, пальцами перебирая леску, ощутил внизу, подо льдом, мощные рывки крупной добычи. Проклиная себя за то, что поленился перевязать узлы, и умоляя тонкую леску не рваться, потерпеть еще чуть-чуть, он то подтягивал неизвестный трофей ближе к лунке, то опять давал рыбе волю… Стоя на коленях на льду, он пытался успокоить бешено колотящееся сердце и дрожание рук — адреналин кипел в крови.