Чтение онлайн

Евдокия разочарованно посмотрела на царевича, но согласно кивнула. Кошкинские металлурги добились значительных успехов, и давно пора было систематизировать записанные ими наставления, но кроме неё этого пока некому сделать.

— Всё это вы можете обсудить по дороге домой, — вступил в разговор князь. — Сейчас надо идти к Стефану и говорить о нашем отъезде. Тянуть больше нельзя.

— Ты прав, — согласился Иван Иваныч и решительно поднялся: — Идём.

Евдокия неохотно вышла, давая возможность собраться с мыслями царевичу и князю.

Им предстоял непростой разговор. Стефан одной рукой выталкивал дочь в безопасное место и радовался перспективному жениху, а другой держал, зная, что больше не увидит её. Боярышне было жаль его.

Она прошла к себе, но сидеть в ожидании результата было невмоготу. Бабушка ещё не вернулась, а записывать сказки или тренировать пальцы в игре на лютне ей больше не хотелось. Вот дали бы ей расписать стены, она бы превратила замок в сказку, но увы!.. Тут не на один месяц работы, да и не хотелось ей вкладывать душу в роспись ради местных вельмож.

Не найдя себе дела, Евдокия оделась и взяв себе в сопровождающие Арину, вышла во двор. Там к ней присоединился Илья, а после подошел Балашёв с двумя внуками.

— Вот, Гордейка и Елисейка, — немного волнуясь, представил их Кузьма.

— Хм, надо же — Гордей и Елисей. А как батюшку их звали?

— Дак, поди знай, — растерянно ответил воин, но старший внук произнес:

— Мстишей батьку звали.

— Значит, с возрастом будут Гордей Мстиславовичем и Елисеем Мстистлавовичем. Прямо по-княжески звучит!

— До этого ещё дорасти надо и заслужить, — буркнул Балашёв, и Евдокия поняла, что не всё гладко у него с обретенными внуками.

Она отметила, что младший жмётся к нему, а старший вроде как сам по себе. Ей показалось, что Гордей ревнует братишку. Это можно было понять. До сего момента именно он был для Елисейки самым важным человеком, а теперь это дед. А ещё он совершенно точно хотел так же по-детски прижаться к Кузьме и выплакать всё пережитое, но гордость мешала. Похоже, что не зря пацана мать с отцом назвали его Гордеем.

Евдокия ободряюще улыбнулась мальчикам, а Балашеву наставительно произнесла:

— Коли поможешь внукам, то заслужат именование с отчеством. Они настоящие воины. Ведь выжили, не пропали, держась друг за дружку, а с тобой-то крепко на ноги встанут.

Кузьма поклонился, благодаря за добрые слова, а главное за то, что боярышня послужила путеводной звездой и привела его к семье. Пусть не к дочерям, но род Балашёвых не пропал и возродится во внуках. Мальчишки не отставали от деда, кланялись.

— Евдокия Вячеславна, можно ли Гордейку к тебе в новики взять? — спросил воин, кося глазом на Илью. — Хотя бы во время пути?

— А почему только за старшего просишь?

— Да я, — Балашев смутился, — Елисейка-то мал ещё и…

— Не мал, и ты сам это знаешь, — заметила ему боярышня. — Коли младший выберет воинскую стезю, то уже сейчас руку к сабельке и луку приучать надо.

— Внучок, покажи боярышне

свои поделки, — обратился он к мальчику и тот вытащил из-за пазухи связанные между собою фигурки.

— Что это? Похоже на гипс? — удивилась Евдокия.

— Елисейка придумал лепить из глины основы, — заторопился объяснить Кузьма, — эту основу он вдавливает в мокрый песок, а потом белую пасту заливает. В замке этого добра после постройки много осталось, вот он и…

— Хм, ясно.

Евдокия рассматривала фигурки, отмечая их тщательную проработку. В основном это были святые, но спутать их между собою было нельзя.

— Тебе нравится слушать жития святых? — спросила она у мальчика.

Он кивнул, но чуть подумав, робко мотнул головой, отрицая своё согласие и пока никто не успел его наново спросить, достал ещё одну фигурку.

— Да это же я, — ахнула Евдокия, увидев в созданной руками мальчика Снегурочке себя. Несмотря на то, что фигурка была не раскрашена и местами обкрошилась, боярышня вспомнила день своего приезда. Именно такой она была, и Елисей воссоздал её.

Кузьма облегчённо вздохнул, увидев, что Евдокия Вячеславна продолжает ласково общаться с внуком. Старший в это время держался отстраненно, изображая независимость, при этом с опаской поглядывая на присматривающегося к нему Илью. А Евдокия неожиданно для всех произнесла:

— Ну вот, теперь у меня есть помощник, чтобы исполнить задуманное. А то задолжала я новгородцам!

— Ты это о чём, боярышня? — нахмурился Илья — для него Новгород остался опасным местом: там Григория ранили, а их всех чуть не перебили.

— Да так… сон был мне, что однажды я создам там барельеф на площади в память о вхождении новгородцев в наше общее царство-государство.

Илья решил, что барельеф что-то вроде картины, и возмутился:

— Не заслужили они! Аль забыла ты, что нас там чуть не убили!

— Одни нападали, — согласилась она, но тут же напомнила: —а другие защищали! Но вспоминать не об этом надо, а о том, как много пользы всем случилось от нашего согласия с ними. Вместе мы на Рифейских горах от Золотой орды отбиваемся и крепости ставим. Добыча ценных каменьев и железных руд идет полным ходом. Царский воевода для всех единый закон огласил и следит за порядком. Местный люд из лесов выходит, торг ведет, дома рядом с крепостями ставит.

— Это Гаврилы Златова отец написал? — спросил Илья.

— Да. У нас люди больше про Ливонию и осман говорят. Всем интересно, сколько денег мы тратим на защиту границ и есть ли толк, а основные доходы как раз идут с Рифейских гор. И не удержались бы мы в горах, не будь с нами новгородских ушкуйников, псковичей или удалых вятичей. А сейчас царь отправил посольство к султану, чтобы попробовать договориться о дороге к Чёрному морю для новгородских купцов.

— Эти и без договоров везде пройдут, — ворчливо отозвался воин. — А басурмане нам не друзья.