Чтение онлайн

Евдокия одобрительно улыбнулась, хотя сообразила, что с предложением открыть лавки она поторопилась. В Европе сейчас постоянно кто-то с кем-то воюет и людям не до сладостей. А вот в Москве расширению ассортимента вкусняшек обрадуются, и Елена сможет подарить сегодняшние рецепты держательницам сладкого ряда. И тогда кофейный торт назовут молдавским или волошанкой.

Евдокия сварила новую порцию кофе и отодвинула его остывать.

— Я попробую? — господарынька тут же подбежала и принюхалась. Кофе пах так же хорошо, как крем и

ей казалось, что на вкус он будет таким же чудесным.

Боярышня дала всем попробовать по глоточку, но большего не требовалось. Не все помощницы смогли даже проглотить крепко заваренный кофе без сахара. Евдокия рассмеялась, увидев надутые щеки и широко распахнутые глаза Елены.

— Как так? — недоуменно повторяла девочка, переводя взгляд с напитка на печенье и крем. — Там вкусно, потому что мы добавили кофе, а здесь гадко.

Пока все делились своими впечатлениями, кофе остыл. Боярышня быстро собрала известный в будущем десерт «тирамису» и пошла проверять, как хранят на прохладе торт. Конечно, Евдокия угостила поваров десертами, заодно вручив рецепты горчицы и с удовольствием наблюдала их реакцию. Их поразила простота изготовления приправы и теперь они не понимали почему раньше не брались за ее изготовление.

— Не волнуйся, боярышня, всё сохраню и подам к столу, как уговорено, — приложив руку к груди, пообещал главный повар.

Евдокия покивала и подала Елене поднос, на который положила немного печенья, украшенного самой господарынькой, и порцию тирамису из некондиционных печенюшек.

— Возьми, угостишь Иван Иваныча. Ему будет приятна твоя забота!

Девочка просияла и, лукаво прищурившись, посмотрела на такой же поднос с печеньем и десертом.

— А ты кого угостишь?

Боярышня прижала палец к губам и забавно округлив глаза прошептала:

— Это большой-пребольшой секрет!

Все заулыбались и сделали вид, что не поняли, кого имеет в виду Евдокия. Елена же, едва сдерживаясь, чтобы сразу не побежать радовать царевича, оглядела кухню и громко повелела:

— Коли придут сюда люди Катаринки умышлять злое, то их не слушать! Боярышня Евдокия готовила по заказу моего отца, и то непростые яства. Поняли?

Ответом послужили поклоны. Но Дуня на всякий случай оставила своего воя в леднике караулить сладости от мышей и других хищников.

Наверх поднялись усталые и сонные. Надежда ушла покемарить перед вечером, а Евдокия и остальные жёнки осталась дожидаться убежавшую к покоям царевича господарыньку. Вскоре Елена вернулась и, поскакав вокруг боярышни от избытка чувств, прыгнула на перину и выпалила:

— Какой сегодня чудесный день!

Евдокия начала стягивать с девочки сапожки, игнорируя недовольные взгляды нянек, которых придержали жёнки Марии Борисовны. Елена была довольна, что Дуня ухаживает за ней и не обращала внимания на соперничество жёнок из Московии и своих нянек.

— Ванечка сказал, что я заботливая и умелая хозяйка, но я честно призналась,

что это ты готовила. А он не расстроился, потому что сласти принесла ему я, а не ты.

Евдокия помогала раздеться Елене, сожалея, что осталась дожидаться девочку, а не отправилась вместе с ней угощать Юрия Васильевича. Ей хотелось сделать это без свидетелей, а теперь придется ждать, когда Елена выговорится и уляжется на дневной сон.

— Меня прям разрывает от радости, как представлю, что вечером скажет отец, увидев наши приготовления, — поделилась господарынька и зажмурилась от предвкушения. — Дунечка, если бы ты знала, как нам нужно серебро! Отец выжал из наших людей всё, чтобы не только откупиться от османа, а ещё собрать против него войско. Он хочет дать им бой и избавить наши земли от их гнёта, — шепотом выдала тайну Елена.

— Благое дело, — выдохнула боярышня, искренне сочувствуя господарю и всем людям. Русь всё это проходила, и Иван Васильевич совсем недавно отказался платить дань. И хоть немало денег продолжало уходить на подарочки, но плечи сумели расправить, и Евдокия надеялась, что её труды немало поспособствовали этому. Но кое-что ещё она может сделать и поэтому, отодвинув мысли о приготовленных сладостях, она похвалила девочку:

— Ты хорошая дочь, стараешься помочь отцу, а захочешь ли так же помогать мужу?

— Конечно! Я же буду матерью наших детей, — очень серьёзно ответила девочка.

— Я думаю, что Иван Иваныч будет счастлив, когда ты возьмёшь в свои руки управление землями. Всё же жена лучше мужа всё посчитает и последит за доверенными в хозяйстве людьми!

Елена захлопала глазами и неуверенно кивнула, вроде как соглашаясь с Евдокией.

— Тебя же не обманешь лживым подсчетом надоенного молока, собранных яиц или мясных заготовок? — предположила боярышня и нарочно не замечая растерянного вида девочки, продолжала:

— А бывает управляющие из лучших побуждений врут о долгах простых людей, надеясь их заставить бесплатно работать, а те мрут или бегут, и тебе только вред от этого случается.

Елена замотала головой, отрицая услышанное, а Евдокия перечисляла заботы владетельницы:

— Даже при раздаче указаний по заготовке кормов необходим хозяйский догляд. У нас есть боярыни, которые по старинке велят сеять травы и зерно, а молодые читают умные книжки и учат своих людей по– новому вести хозяйство.

— Я… — наморщила лоб Елена, — разве я должна этим заниматься?

— Нет, заниматься всем этим будут твои люди, а вот контролировать их, побуждать к учению и вновь контролировать… — Евдокия выразительно посмотрела на девочку и добавила: — Гораздо больше твоего участия потребуется в создании мастерских и поддержании их. У нас царицыны рукодельницы считаются лучшими, и они приносят немалый доход Марии Борисовне.

— А она?

— Что она?

— Я слышала, что в московии муж распоряжается всеми доходами.