Чтение онлайн

…калечить друг друга или оскопят*… — Дуня говорила об этом, зная, что именно сомнения дали пищу для зарождения сект скопцов и тюкальщиков (раздробление костей молоточком, чтобы мученик добрался до Бога)

Дельтаплан* — форма паруса схожа с греческой буквой дельта, а «планом» обозначалась плоскость.

…мочу привозили даже из Карфагена* — город сравняли с землей до нашей эры, но образованные дамы не заметили этого.

Афонсу собрался вести

войну с мужем Изабеллы Фердинандом* — В Европе короли так же, как Иван Васильевич, собирали земли под свою руку. Португалец Афонсу хотел добавить в своё королевство Кастилию. Изабелла с Фердинандом занимались тем же (сбором земель под свою руку) и были в шоке, что кто-то позарился на их территорию. Так образовывалась Испания, которую мы знаем ?)

Глава 18.

— А ты любишь князя? — шёпотом спросила Елена у Евдокии, когда та уложила её спать.

— Не знаю, — боярышня устало пожала плечами и присела на край кровати. День выдался сумбурным.

— Как так? Я вот сильно-сильно люблю Ванечку! — восторженно призналась девочка. — Он такой красивый и добрый.

— Красивого и доброго приятно любить, — легко согласилась боярышня и словно наяву увидела своего прихрамывающего князя. Его полёт мог окончиться увечьем. — А если царевичу поранят лицо и он станет уродцем, ты будешь любить его? — спросила девочку Евдокия и скорчила жуткую гримасу.

— Э-э, думаю, что буду, — растерялась Елена, смотря на подругу, и попросила: — Фу, не делай так!

— А если он, превратившись из красавца в изувеченного человека, станет переживать, злиться на всех, говорить гадости и отталкивать тебя? Будешь ли любить такого? — вновь удивила своим вопросом девочку Евдокия.

Елена недоумевающе смотрела на Дуню, и на её глазах заблестели слёзы. А боярышня, словно не видя, какое воздействие производят её слова, продолжала:

— Ты к нему с лаской, а он тебе «отстань». Ты преисполнена благородством, ведь готова нести тяжкий крест и жить с таким уродцем, а он не ценит и гонит тебя?

— Дунечка, зачем ты так? — взмолилась девочка, смаргивая слезинку.

— Господарынька, ты не печалься, — обняла её Евдокия. — Я не пугаю тебя, а хочу, чтобы ты смотрела глубже. Иван Иваныч хорош собою и с возрастом будет только краше. У нас на его отца многие боярышни заглядываются и хотят, чтобы их мужья хоть немного походили на него. Но я хочу обратить твое внимание на то, что будь Иван Иваныч неказистым и нелепым, он всё равно оставался бы особенным и очень привлекательным.

— Ты что же, его любишь? — вытаращив глаза, возмущённо воскликнула Елена.

— Конечно, уважаю и люблю, — улыбнулась Евдокия. — А ещё горжусь им. В нём удивительным образом сочетаются острый ум, начитанность, смелость, великодушие и многое другое.

— Дунечка, кажется, я понимаю, о чём ты говоришь! Мой отец… он такой же. Женщины считают его красивым, но они глупы и не видят… — маленькая господарынька замялась.

— … что он умен, основателен, прозорлив, убедителен, смел, силён, и ещё много чего, чем можно восхищаться, — подхватила Евдокия. — А ещё

он твой отец и ты его любишь любым!

— И мужа надо так же любить?

— Обязательно.

— И ты не знаешь, любишь ли князя?

Евдокия задумчиво уставилась на свечу, не спеша отвечать.

— Дунечка, я думаю, что ты любишь его. Я видела, как ты на него смотрела, а он на тебя. Ты ни на кого больше так не смотришь, даже на моего Ванечку.

Боярышня благодарно улыбнулась будущей правительнице, но о своих чувствах к князю ей говорить не хотелось. Очень уж это было личным и казалось, что облачи она всё это в слова, то словно бы отщипнет кусочек сокровенного и бестолку рассеет в эфире. Зато романтические мысли Елены следовало направить в благотворное русло.

— Иван Иваныч — наследник, и ему отвечать перед богом за всех нас. Это тяжкая ноша, и если мне удастся хоть немного помочь ему, то я буду счастлива.

— Я тоже ему помогу! — живо откликнулась девочка.

— Молодец, — похвалила её Евдокия. — Если каждый понемногу поможет ему, то у всех нас всё будет замечательно. А теперь закрывай глазки и отдохни.

— Расскажи что-нибудь, а то сна ни в одном глазу…

— Расскажу тебе, как Василисе Микулишне пришлось мужа выручать. А в беду он попал потому, что болтал, не думая о том, что говорит, где и кому.

Евдокия неспешно рассказала сказку о Василисе, Ставре Годиновиче и князя киевском. На их примере она показала, как при помощи слов можно накликать беду или завести друзей. Оставляя замечтавшуюся Елену, боярышня сама предалась мечтам. У неё из головы не шел князь Юрий, и прогнать его не удалось даже во сне.

Следующий день запомнился только скукой. Первую половину дамы занимались собою, вторую блистали на пиру. Вновь были танцы, пение и игры. Евдокия успешно избегала музыкальный зал, чтобы её вновь не просили петь. Маленькая господарынька отсиживала уроки, и боярышня по возможности присутствовала, слушая, чему учат Елену.

Вечером перед сном Евдокия вышла во двор и наткнулась на Балашёва, наблюдавшего за тем пацаном, на которого она обратила его внимание. Кузьма никак не мог решиться подойти к нему и расспросить о родственниках. Дуня же была уверена, что у них общие корни. Удивленная нерешительностью много пережившего воина, она хотела сама подойти и расспросить отрока о семье, но в последний момент решила не вмешиваться и отправилась почивать.

На следующее утро Евдокия велела Илье послать гонца в монастырь, чтобы узнать, как идут дела у бабушки. Сама же прогулялась по городу… и на том её дела закончились. У Елены сегодня до полудня была латынь, и Евдокии туда не было хода из-за возражений по поводу слов учителя, что родной Елене (молдавский) язык только для быдла, а знать должна говорить на латыни. Слова Евдокии, что господарь Стефан ведёт деловую переписку и учёт на славянском языке, для учителя оказались несущественны. Он ещё и нажаловался на злую московитку. Евдокия временно отступила, раз отца Елены устраивало, что дочь учат пренебрегать собственным языком, но царевичу наябедничала.