Кмель
Шрифт:
Выйдя из бара, позвонил устроителям Форума, которые именовали себя не иначе, как «жрецы Храма Зелёного Шатра»! И это понятно, раз есть «Зелёный Шатёр», а именно так называется их профессиональное сообщество, то должно быть и его зелёное руководство и уж это их дело, как себя называть: академики, члены-корреспонденты, консулы, понтифики или вот – жрецы. Последнее определение соответствовало в большей степени ещё и потому, что любое, даже самое рядовое собрание, всегда сопровождалось богатым застольем с дрессированными лешими и
– Как добрались, Арсений Васильевич? Как устроились?
– И дым отечества нам сладок и приятен!
– Что вы сказали, простите?
Дёрнул же меня черт отвечать не по уставу! Объясняй сейчас пингвину, что птицы тоже летают!
Я живо представил себе Бориса Борисовича Алёхина, чей голос только что услышал в трубке. Он у нас самый главный и неоспоримый авторитет. Учёный, сенатор, орденоносец и всё такое! Сидит на своём эко-кожаном троне с лавровым венком на голове и думает, как бы поизящней выбить из-под соседа табурет!
– Всё нормально, Борис Борисыч! Вашими молитвами!
– Сегодня вечером банкет в честь открытия форума. Надеюсь, Валентина вас проинформировала?
Понятное дело, куда ж «без банкету»! Без банкету смысла нету! Но это лучше про себя, лучше не озвучивать.
– Тогда до встречи, Зелёный Брат?
Тут я, конечно, погорячился, приветствие прозвучало немного преждевременно, ибо на этот счёт тоже существует свой регламент. Обычно выражение «Зелёный Брат» используется в контексте тесного корпоративного междусобойчика, в момент, когда всей честной компанией овладевает «Зелёный Змий», но до этой стадии, как вы сами понимаете, было ещё пока далековато. Только бы не принял это за издёвку!
Но нет, понравилось!
– Жду не дождусь, когда смогу пожать вашу мужественную руку!
Он – босс. Последнее слово всегда за ним!
Время стремительно приближалось к полудню, а я только-только вышел на старт. Именно вышел – никакого метро и такси. Родину не унесёшь на подошвах сапог, но вот почувствовать её масштаб лучше всего как раз подошвами.
Пока добирался до дома, несколько раз усомнился – туда ли иду. Всё вокруг поменялось до такой степени, что я едва не заблудился в своём же собственном районе, где когда-то мог запросто передвигаться с закрытыми глазами. Буквально!
На перекрёстке, возле которого в глубине двора пряталась моя пятиэтажка, построили Торговый Центр. Нашёл там бар и выпил – с запасом. Теперь я не был так уверен, что двор не перестроили, а дом не снесли. Но даже, если это и так, успокаивал я себя, ничего страшного, просто сейчас на этом месте построили что-то другое, более современное и совершенное. Понятно же, что пространство моей прошлой жизни, пользуясь теорией Сусанны, было временным, как когда-то временным окажется и нынешнее пространство. Остаётся только надеяться, что не окончательным.
Как бы там ни было, мои наихудшие опасения подтвердились – пятиэтажку нашу снесли, а
– А вы давно здесь живёте? – поинтересовался я у «сиреневого брата», протянув ему сто рублей.
– Разве это жизнь? – формально оскорбился Баклажан. А я почему-то подумал, что вот ведь забавно – у французов Жан Вальжан, а у русских Баклажан. – Гляди туда! Мужик показал мне на дом через дорогу. В этом доме на первом этаже когда-то была «Рюмочная», теперь же там размещался линейный отдел милиции. – Вон моя хата – с краю, на пятом этаже, где сгоревший балкон. Там и родился, и женился, и, как говориться, опустился. В смысле – с пятого на первый. Прямиком в горячие объятия участкового Михалыча!
Далее следовала длинная сложносочинённая фраза, сплошь из жаргонизмов. При том, что подобный синтаксис, скорее всего, не имел никакого смысла, его фонетическая составляющая вызывала первобытное восхищение!
– В какой школе учились? – Что-то в его поведении меня насторожило. Я пытался мысленно отмыть человека с купюрой. Но Баклажан никак не отмывался, только хлюпал большим носом и всё крепче сжимал сторублёвку, как, если бы это был билет в рай. – В двадцать третьей?
– Ага. Все шесть лет, от звонка до звонка.
Мы сидели на троллейбусной остановке, где в былые времена собирались местные овощи, среди которых был, например, легендарный славянофил Репка, тот самый, которого когда-то посадил собственный дедушка. Или Костя Виноградов по кличке «Виноградная косточка» умудрявшийся опорожнить ведро бормотухи из овощного перегноя в один глоток! В общем, тот ещё парник! Останавливался здесь только один троллейбус пятого маршрута, а так, как маршрут пролегал через весь город, интервалы в графике движения были огромными, что вкупе с близостью «поливочного учреждения» создавало для братьев-овощей буквально парниковые условия.
Мимо проехала машина ЖКХ с несколькими рабочими на борту. Один из них держал бензопилу, вид у него был такой, будто б парень для начала собирался распилить город, а там, глядишь, и всю землю! Человек в оранжевом жилете – герой нашего времени! Я долго не мог отвести от него восторженного взгляда, было такое чувство, что слегка приподняли занавес и я увидел небольшой фрагмент сценического оформления, позволяющий мне визуализировать всю декорацию целиком.
Понятно, что машина направлялась в Центральный Парк – больше в той стороне ничего нет. Ещё десяток подобных рейдов – не будет и самого Парка! Такое вот современное воплощение «Оранжевой песенки»!