Клык
Шрифт:
Вот и дом. Надж всем показала спутниковые фотографии. На террасе никого, только пара пустых шезлонгов. В бассейне тоже никого. Клык бесшумно приземлился.
В следующую секунду что-то обожгло его руку, чуть пониже плеча. Из рукава торчит маленькая стрела.
Клык тихо выругался, огляделся в поисках стрелка и выдернул стрелу. Потом колени у него подкосились, и мир пошел колесом. Единственное, что он может разобрать в этой круговерти, это что к нему с улыбкой идет профессор Ханс, а за ним едва поспевают четверо здоровенных
— Клык! — говорит Г-Х, — я знал, что или ты, или Макс не заставите себя ждать. И, как видишь, приготовился к твоему визиту.
Клык упал, сильно стукнувшись головой о плиты террасы, но даже не смог вскрикнуть. Он весит целую тонну. Руки какие-то стопудовые — их не поднять. Веки тоже слишком тяжелые — сами собой опускаются. Он теряет сознание. Последнее, что он видит, — лицо Ангела и ее открытый от удивления рот.
И темнота.
76
Все болит.
Голова раскалывается. Он дотрагивается до виска — пальцы прилипают к полузастывшей крови. На затылке огромный шишак и волосы слиплись, тоже от крови. Разбитая губа распухла. Пошевелить пальцами левой руки невозможно — их точно окунули в бензин и подожгли.
Дышать больно — сломана пара ребер. Эта боль ему хорошо знакома. Где он? Клык напрягает память. Что с ним?
— Клык? — Голос Ангела постепенно проникает сквозь густую туманную пелену.
— Мммм…
Он пытается проглотить слюну, и рот затопляет вкус крови. Нос, похоже, тоже сломан. В конце концов страшным напряжением воли ему удается открыть один глаз. Другой — безнадежно заплыл.
Он пару раз моргнул. Мир вокруг расплывчатый и мутный, со слабыми вспышками света. В уши ударяет приглушенное гудение и тонкий писк приборов. Черт! Он в Школе!
— Школа… — хрипит он. Писк датчиков и мониторов становится быстрее и громче — они безотказно реагируют на хлынувший в кровь адреналин.
— Нет, нет, Клык. Это не Школа. Все в порядке. — Маленькая ручка Ангела гладит его по плечу.
Он чувствует, как еще кто-то осторожно, но твердо опускает его руки вниз, укладывает их вдоль тела, и как сразу же пара тяжелых толстых наручников пристегивает его запястья к боковым поручням койки. Неимоверным усилием он чуть-чуть поворачивает голову и видит существо в медицинском халате. Существо проверяет, крепко ли привязаны его ноги.
Клык поискал глазами Ангела. Она стоит совсем рядом. Лицо у нее озабочено, но она пытается улыбнуться.
— Хорошо, что ты пришел в себя.
— Штпроисходи? Де я?
— Ты в доме профессора Ханса в Малибу, — объясняет Ангел. — Тебе дали… успокаивающее, чтоб ты не расстраивался, но организм среагировал непредсказуемым образом, и ты потерял сознание. А когда пришел в себя, начал все крушить. Стулья кидал, стекла бил, на людей кидался. Тебя пытались… утихомирить. Но слегка стукнули и повредили, — заканчивает она
Ничего такого Клык не помнит и напрягает память, пытаясь понять, что же все-таки случилось на самом деле? Медленно, преодолевая боль, он поворачивает голову к другой руке. От нее тянутся к капельнице прозрачные пластиковые трубки.
— А этэшто?
Ангел облизнула пересохшие губы.
— Это… лекарство. Помочь тебе…
— О! Наш гость уже очнулся?
Клык повернул голову, чувствуя, как в черепе перекатываются железобетонные шары. К нему подходит Гюнтер-Хаген, такой же сверкающий чистотой и такой же крахмальный, как всегда.
— Что вы со мной сделали? — Все остатки сил Клык вложил в эти пять слов.
— Клык, я очень рад, что ты к нам присоединился. Ангел уже приняла единственно правильное решение: помочь мне в моей работе. А теперь и ты с нами. Ты, Клык, прекрасно знаешь, что мир скоро непоправимо и безвозвратно изменится. Выживут лишь немногие. Только те, у кого повышенная адаптационная способность.
— Дай мне встать, — требует Клык, но про себя сомневается, сможет ли он сесть. — Выпустите меня отсюда.
— Нет. Для этого еще не время. — Кошмарик показывает на капельницу. — Мы разработали препарат. Назовем его вакциной. У обычных людей она вызывает повышение приспособляемости к новой экстремальной окружающей среде и увеличивает их шансы выжить. Я с нетерпением жду результатов ее воздействия на уже усовершенствованную форму жизни. Например, на тебя.
Если бы мог, Клык испепелил бы его взглядом. Но с одним глазом это трудновато. Грозный тон в его положении тоже особо не получается. Но Клык напрягся изо всех сил:
— Немедленно меня отсюда выпусти.
— Тебе придется еще десять минут полежать под капельницей, — говорит доктор. — Реактант вступит во взаимодействие с твоей ДНК и вызовет ускоренные мутации. Твоя индивидуальная эволюция пойдет семимильными шагами.
«Та-а-ак. Что еще хорошего он мне скажет», — думает Клык в отчаянии и осторожно пробует, прочно ли он привязан. Что теперь с ним станет? В разъяренного дикого борова будет превращаться? В том-то и проблема с этими учеными фанатиками, что они обожают свои эксперименты, а те, на ком эти эксперименты ставят, никакого значения для них не имеют.
— Ты же сам видел, — продолжает профессор, — какой прекрасный образец получился из Дилана. Его прогресс поразителен. Не пройдет и пары дней, как он будет и сильнее, и быстрее, и гораздо более психологически развит, чем вся стая.
Г-Х чрезвычайно собой доволен. Он практически дрожит от возбуждения.
— Этот биологический материал, который мы тебе вводим, поможет тебе сравняться с Диланом. Правда, когда ты достигнешь его уровня, Дилан с Макс уже создадут устойчивую пару. Возможно, даже во всех смыслах. Их эволюция пойдет параллельно.