Чтение онлайн

В конце концов, он согрел меня ночью. И жалость, конечно, не любовь, но она тоже чего-то да стоит.

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

Физиономию Витторию я всё-таки подправил – когда утром этот боров стал отпускать пошлые шутки об Элизе и поздравлять меня с «победой». До этого он выдал мне перстень с порошком из той самой травки – подозреваю, там всё-таки был яд, хоть Витторий и божился, что «убить мы её сами хотим, своими руками – её и ублюдка». Так он называл

сына Элизы. «Ребёнка? Вы с ума сошли?» – опешил я. «Мальчишка! – рассмеялся Виттоийр, - он же тоже чародей, и скоро станет служить нашей королеве. Волчонок вымахает в волка и будет как мамочка. Так что ты ещё спасибо скажешь, что мы его прибили – если тебе повезёт, и ты выживешь».

Ближе к вечеру, когда я проснулся, меня уже ждал ещё очередной расфуфыренный костюм, перстень с ядом и записка от Виттория с инструкциями. Очевидно, боров ценил свою физиономию всё же меньше, чем смерть чародейки или просто действительно был бесчестным мерзавцем.

Ещё через час миленькая служанка ушила для меня один его костюмов – самый скромный и всё равно слишком вульгарный. Но его я уже мог одеть и не выглядеть райской птицей. Перстень с порошком каким-то чудным образом оказался на моём пальце, когда я уходил – и я почему-то его не выбросил, гуляя по набережной и разглядывая закат.

Удивительно: Элиза зло, об этом кричит чуть не весь свет. Чародеи – ужас Магианы, в этом сходятся и историки, и саги. И, бездна забери, мой жизненный опыт. А заговорщики, собравшиеся убить ребёнка лишь потому, что он станет чародеем – они, получается, добро?

И почему это я должен во всём этом участвовать? В подобных философских коллизиях «добра-зла» должны разбираться учёные мужи, а не сиротка-лорд без воображения вроде меня.

Столичный дом Элизы был большим, пустым и унылым. Назойливые слуги с любопытством осматривали меня и только что не ухмылялись в лицо. По их бегающим глазам и неприметным лицам я мог бы поклясться, что они все шпионили. За кем только, интересно? И для кого? Для Элизы? Вряд ли – незачем шпионы чародейке. Для королевы? Но для чего ей шпионить за своей самой преданной служанкой?

– Джереми? – сегодня Элиза выглядела лучше, и одета была куда аккуратнее. Уже не бледная унылая кукла. Она почти напоминала себя прежнюю. – Я же только что отправила вам приглашение. Как вы могли так быстро его получить?

– А я не получал, - усмехнулся я, представляя её не в этой тёмной комнате, а где-нибудь, где ярко солнечно и много цветов. В нашем дворцовом саду, например, когда цветут вишни – она бы там хорошо смотрелась, гармонично. – Я сам пришёл. Без приглашения. Простите, миледи.

Элиза слабо улыбнулась – взгляд немного потеплел.

– Что ж, это даже удачно. Признаться, я звала вас на ужин. Правда, придётся немного подождать, он будет готов лишь в семь. Но вы же не торопитесь, да, Джереми?

Я подхватил её на руки – просто так захотелось. И, глядя в изумлённые глаза, отозвался:

– Конечно, нет.

– А вы любите свет, – спустя час, одеваясь, заметила чародейка – глядя, как я зажигаю принесённые служанкой свечи.

–

А вы, похоже, сумерки, – усмехнулся я, расставляя подсвечники так, чтобы комната сияла вся – чтобы не было теней, где Элиза могла бы снова потеряться.

– Я солнце люблю, – тихо откликнулась чародейка. – Дома, в Даре, всегда солнечно. Очень – Никки любит пускать солнечных зайчиков. И его котята за ними бегают – так уморительно… Зачем я вам это рассказываю?

– Никки – это ваш сын? – после неуклюжей паузы поинтересовался я.

Элиза кивнула и подошла ко мне. Повернулась спиной.

– Вы поможете? Не хочу звать служанку.

Зря она попросила – я ни разу ещё женские корсеты не зашнуровывал. Расшнуровывать – да, это бывало…

– Аккуратней, Ланс, я же задохнусь, – прошептала Элиза, когда я в очередной раз дёрнул шнурок слишком сильно.

– Почему вы называете меня этим именем? – я потерял второй конец шнуровки и принялся водить рукой по её спине, отыскивая.

Элиза судорожно вздохнула, выгибаясь.

– Вы очень на него похожи… Мне стоит извиниться?

Конец шнуровки выискался среди рюш, и я зажал его посильнее, чтобы снова не искать.

– Нет. Просто, согласитесь, интересно. Вы любили этого Ланса?

Элиза резко обернулась. Глянула на меня, прищурившись.

– Вы можете представить, чтобы чародейка кого-то любила? Вы смешной, Джереми.

– Вы же любите своего сына.

– Сына, - Элиза вздохнула, снова поворачиваясь. – Да. Но он такой же, как я. Любить человека – совсем другое. Я никогда не любила человека.

– А южного чародея? – быстро спросил я, завязывая куцый бант. – Заккерия. Он ведь такой же, как вы? Любили? И сын от него, да?

– Джереми, вы странные вопросы задаёте. Совершенно бесстактные, - передёрнула плечами Элиза. – Зака я тоже не любила. Но мой сын – для меня всё. Я живу только ради него. Но знать это вам совершенно необязательно. Я же не спрашиваю, с каким заданием тот же Ланс прислал вас из Мальтии.

– О чём вы?

Нам пришлось прерваться – перейти из спальни в столовую: ужин наконец-то был подан.

– Джереми, вы же знаете, кто я, - равнодушно глядя в тарелку с жарким, вздохнула Элиза. Жестом отослала надоедливых слуг и продолжила: – Вы же понимаете, что я не могу не знать, откуда вы. Вы мальтийский шпион – это известно и мне, и моей королеве. Неужели вы удивлены?

Я усмехнулся и тоже отодвинул тарелку.

– Может, раз вы меня раскусили, поговорим тогда о Мальтии? Какие у королевы Хелении на нас планы?

Элиза поморщилась.

– Если вы хотите – хорошо, расскажу. Но взамен… взамен вы скажете своё настоящее имя. Не хочу лезть тебе в голову, славный мальчик.

Мальчик! Я чуть не рассмеялся. Глупая девочка!

– Итак, Мальтия… А всё просто… Джереми. Королева вчера обронила, что хочет эту страну. Значит, я ей её подарю.

Наступила звонкая тишина. Элиза молчала, опустив голову.

– Проклятой армией?

Чародейка кивнула.

– И вас это не волнует? Люди погибнут. Ради вашей королевы…