Клятва
Шрифт:
Той ночью он одел мне на палец кольцо, символизирующее помолвку – кольцо де Креси, которую я храню до сих пор, хотя всё давно кончено.
И потом я снова не могла сдержать слёзы, потому что поняла. Поняла, что Ланс никогда мне не лгал (я, наконец, нашла такого человека, Аджахад, – а ты говорил, это невозможно), и он готов для меня на всё. Меньшее, что я могла сделать для него – это забыть о ненависти. Ведь Валентин был его кумиром. И у них обоих были высокие цели. Где там место для обиженной чародейки?
Я была ещё такой наивной девочкой…
Но проклятье оставалось и мне требовалось
Пустая уютная комната – гостиная – нашлась неподалёку. Около галереи. Её нашёл Волк – пока мы с Лансом резвились, он излазил весь дом, перепугав пару слуг. И сейчас вызвался меня проводить.
Ночь была лунная, яркая. Конец лета, уже не душно – свежо, ветерок осенний, пряный, дул в окно. Я не стала зажигать свечи – лунного света хватало. Он красиво переливался на корешках книг и полированной столешнице. В такой обстановке мне всегда думалось лучше.
«В этой комнате ты убила нашего отца», - чужая мысль набатом ударила в голове, и Волк зарычал, вздыбив шерсть на загривке.
Я успокоила его взглядом. И медленно повернулась.
В руке нынешнего герцога Боттера мягко мерцал освящённый целителем из храма Матери медальон – слишком старый и слишком слабенький, чтобы хотя бы защитить от меня, а не то что причинить мне вред. Но Рэйан об этом не знал. Я видела в его глазах ужас, ненависть и твёрдую решимость отправить меня в бездну.
Почти то же я чувствовала к Валентину и потому могла понять.
– Правда? Я не помню.
Глаза Рэйана расширились, когда он понял, что я читаю его мысли. А мне снова стало дурно от его сходства с Алэром.
И в сознание ткнулось ненужное воспоминание – Алэр тоже смотрел на меня так, когда мы познакомились. И он тоже хотел меня убить.
«Мерзавка, - с ненавистью отчётливо подумал Рэйан, увидев на моей руке кольцо де Креси. – Ты свела с ума моего друга. Как ты…»
– Это хуже, чем лгать ему? - тихо поинтересовалась я, не двигаясь с места и не отводя взгляда. – Это лучше, чем потом убить его сюзерена, а ты знаешь, как он любит короля – и лгать, что так было нужно, что ты здесь ни при чём? Это лучше, Рэйан?
Он вздрогнул, сжал медальон.
«Будь ты проклята».
Я тихо рассмеялась.
– Ты не чародей, Рэйан. Твои проклятья не имеют силы, - и, подцепив пальцем медальон, добавила: - Оставь эту игрушку, она тебе не поможет.
Я почувствовала его страх – как липкая волна, как паутина.
«Ты лжёшь. Такие, как ты, не должны жить, - он уставился мне в глаза, до крови кусая губу. – Что ты сделала с моим братом?»
Я схватилась за спинку кресла.
– Он умер у меня на руках. И только из-за него я не причиню тебе вреда, Рэйан Боттер. Я была убийцей, а ты станешь предателем. Причём, по своей воле. Подумай об этом.
Он со всей силы сжал талисман, но тот мог лишь светиться. Хотя, сожми я его в руке, он обжёг бы мне пальцы.
Я ещё поймала ужас – сокрушительный, хуже, чем липкая паутина страха – до того, как заставила забыть брата Алэра о своих подозрениях.
И остаток ночи прошёл спокойно, если,
Ланс очень переживал, когда утром нашёл меня в таком состоянии. Он думал, что я страдаю из-за него. Глупыш. Я еле убедила его поехать во дворец к его обожаемому королю, которому он был нужен.
За завтраком – одни, у Рэйана предсказуемо болела голова – мы обсуждали дату свадьбы и церемонию. Я была настолько смущена, что не замечала чёрного ворона с человеческим взглядом, заглядывающего в окно.
А как только наступил вечер, я решилась пробраться во дворец и попробовать снять проклятье. И забыть, забыть всё. Забыть, кто я. Забыть про кровь на стенах и кровь на полу. Боги со всем этим, пусть я умру молодой. Я же чувствовала, что когда я принесу клятву меча, это повторится. Почему кто-то – даже король Заккерия Овидий – должен отличаться от Валентина? Валентин – из того, что я о нём узнала от Ланса (а Лансу я верила) – был ещё неплохим королём.
Тогда я была даже готова умереть, только чтобы не стать снова чудовищем.
К тому же у Валентина был сын – маленький трёхлетний наследный принц Валерий. Я посмотрела на себя тем утром в зеркало и спросила, смогу ли я оставить этого ребёнка одного, без защиты, зная, что сделают с ним после смерти Валентина сторонники того же Рэйана? Не смогу.
И я отправилась во дворец, чувствуя, что в кой-то веки делаю самую правильную вещь в своей жизни.
Валентин был в домашнем храме – молился. Не могла я представить его набожным, однако, глазам приходилось верить. Его хорошо охраняли, но я без труда прошла мимо стражников. А в храме, у скульптурного портрета всей Девятки Валентин был, конечно, один.
Когда я шептала нужные слова, всей душой желая поменять то, что сделала три года назад, лукавый бог Трикс смотрел на меня и ехидно ухмылялся. Он создал наши заклинания нерушимыми. И не мне, его творению, менять это.
Валентин удивлённо оглянулся, когда я без сил прислонилась к деревянным панелям, несущим знак чистоты и справедливости – Матери и Отца.
Его глаза расширились, когда он узнал меня.
– Элиза?
Я смотрела на его запястье и обнимала себя руками, пытаясь не дрожать.
Я не смогу. Он умрёт – из-за меня. Как я посмотрю потом Лансу в глаза?
Как я могу смотреть ему в глаза сейчас? После того, как пользовалась им? Я чудовище – Валентин был прав. И на этот раз я, я сама себя такой сделала.
– Элиза, ты всё-таки вернулась. Девочка моя, - улыбнулся Валентин, поднимаясь. – Я знал, что ты вернёшься ко мне. Ты принесёшь мне клятву?
Я заглянула ему в глаза и увидела, что будет, если я соглашусь. Он примется разить мной как мечом – во благо справедливости. Моя свобода, моё счастье, моя надежда – всё это он принесёт в жертву своим идеям. Меня будут ненавидеть и бояться и в конце концов я умру, задохнувшись от этой ненависти. Неужели я этого хочу?